Олимп
- Ты готов? - спросил Родригес.
Футида надел на скафандр страховочную обвязку, надежно пристегнул канат к стропам, проходившим под мышками.
- Все, готов, - ответил биолог с уверенностью, которой совсем не чувствовал. Эта темная, зияющая бездна будила в обоих какой-то первобытный страх, но Футида не хотел признаваться в этом самому себе, а тем более товарищу.
Родригес провел утро, приводя в порядок снаряжение для спуска, пока Футида собирал образцы породы, затем организовал получасовой виртуальный видеосеанс для зрителей на Земле. Здесь, на вершине горы Олимп, было меньше скал, чем внизу, на равнинах, и нигде не виднелись окрашенные участки, указывающие на колонии марсианского лишайника.
И все же сбор образцов являлся первоочередной задачей биолога. Он рассматривал их как дар геологам, чувствуя тоскливую уверенность в том, что здесь, на крыше этого мира, нет никакой жизни. Но вот внизу, в кальдере… там, возможно, дело обстоит иначе.
К шлему Футиды прикрепили оборудование для получения виртуального изображения. Они не собирались проводить прямую трансляцию, но запись первого спуска в главную кальдеру горы Олимп представляла большую ценность как для ученых, так и для любопытных.
- Отлично, - сказал Родригес, своим тоном выражая неодобрение всей затеи, - я готов начать, как только ты скажешь.
Кивнув, Футида произнес:
- Тогда начинаем.
- Давай осторожнее, - предупредил Родригес, когда биолог медленно попятился к провалу.
Футида не ответил. Развернувшись, он перелез через слегка закругленный край гигантской дыры в земле. Кальдера была так велика, что прошло полчаса, прежде чем он исчез из поля зрения Родригеса, сидящего у лебедки.
«Готовясь к этому заданию, я должен был прочесть „Ад" Данте», - подумал Футида.
Он знал, что начало дороги в ад довольно пологое. Вскоре склон станет более отвесным.
И в этот миг он поскользнулся и сорвался вниз.
- Ты в порядке? - раздался в наушниках Футиды озабоченный голос Родригеса.
- Мне попался скользкий участок. Должно быть, здесь, в тени, на скале кое-где остался сухой лед.
Биолог лежал на боку, бедро ужасно болело после падения. «Если так дальше пойдет, - подумал он, - ниже пояса я весь буду в синяках».
- Ты сможешь встать?
- Да. Разумеется. - Смущение было сильнее боли. Футида сердито ухватился за трос и заставил себя подняться на ноги. Даже при марсианской гравитации, составляющей одну треть земной, это потребовало усилий - мешали скафандр и рюкзак. И все снаряжение, болтающееся на поясе и ремнях.
Поднявшись, он снова вгляделся в зияющую пасть кальдеры. «Она похожа на глотку огромного чудовища, - мелькнула мысль. - Похожа на врата в преисподнюю».
Он глубоко вдохнул и сказал в микрофон:
- Все нормально. Я начинаю спуск.
- Осторожнее, приятель.
- Спасибо за совет, - фыркнул Футида. Родригеса, казалось, не задело раздраженное замечание.
- Может быть, мне натянуть канат посильнее, - предложил он. - Чтобы не болтался.
Сожалея о своей вспышке, Футида согласился:
- Да, это должно помочь мне удержаться на ногах. Бок сильно болел, а ягодицы еще ныли после первого
падения.
«Мне еще повезло, что я не порвал скафандр, - подумал он. - Или не повредил рюкзак».
- О'кей, я натянул веревку. Не волнуйся, давай.
«Дорога длиной в тысячу миль начинается с одного шага». Мицуо Футида вспомнил древнее изречение Лао-Цзы, ступив обутой в ботинок ногой на склон перед собой. Голая скала, казалось, хорошо держала его.
«Ты не заметишь льда», - напомнил он себе. Слой слишком тонкий, чтобы увидеть. В нескольких десятках метров справа от него косые лучи солнца освещали пологий спуск в кальдеру. «Там не должно быть льда», - решил Футида. Он двинулся в ту сторону, медленно, проверяя почву перед каждым шагом.
Канат крепился к обвязке на груди, так что он мог без труда отстегнуть его в случае необходимости. Трос натянулся, и идти стало еще труднее. Футида почувствовал себя какой-то марионеткой на веревочке.
- Ослабь немного, - попросил он Родригеса.
- Ты уверен?
Он обернулся, чтобы взглянуть на своего спутника, и с удивлением увидел, что астронавт превратился в крошечную фигурку на краю кратера, освещенную ярким солнцем и едва заметную на фоне темно-голубого неба.
- Да, уверен, - сказал он с деланым терпением. Через несколько секунд Родригес спросил:
- Ну а теперь как?
Футида не заметил никакой разницы, но ответил:
- Лучше.
В свете солнца он разглядел примерно в двадцати метрах внизу скальный выступ и решил направиться к нему. Медленно, осторожно он начал спуск.
- Я тебя не вижу. - Голос Родригеса в наушниках звучал слегка озабоченно.
Подняв голову, Футида увидел лишь просторы синего неба и пологий склон голой скалы. И туго натянутый канат, его спасительную ниточку.
- Все нормально, - сообщил он. - Я включил виртуальные камеры и записываю спуск. Я собираюсь остановиться У уступа и отколоть там несколько образцов породы.
- Эй, Мицуо, - позвал Родригес.
Футида машинально взглянул вверх, но астронавта не увидел. Футида был один внизу, на выступе отлогого каменного склона кальдеры. Углеродный трос, соединявший его с лебедкой наверху, также служил «каналом» для радиопереговоров между напарниками.
- Что такое? - ответил он, обрадовавшись голосу Родригеса.
- Как там дела, приятель?
- Да как сказать, - ответил Футида. - Это зависит…
- Зависит от чего?
Биолог заколебался. Он уже несколько часов работал на этом уступе, откалывая образцы, измеряя тепловой поток, терпеливо вгрызаясь буром в твердый базальт, чтобы выяснить, нет ли в скале включений водяного льда.
Он оказался в тени. Солнце ушло. Подняв голову, он с облегчением увидел, что небо по-прежнему оставалось ярко-синим. Там, наверху, еще светит солнце. Он знал, что Родригес не позволит ему задержаться здесь после заката, но вид дневного неба все же несколько успокаивал его.
- Это зависит, - медленно ответил он, - от того, что ты ищешь. Геолог ты или биолог.
- Вот оно как, - сказал Родригес.
- Здесь рай для геолога. В этих скалах сохранилось значительное количество остаточного тепла. Больше, чем может накопиться в результате падения солнечных лучей.