Олимп
- Думаешь, вулкан еще активен?
- Нет-нет. Он потух, но гора еще теплая - чуть-чуть. Родригес не ответил.
- Ты понимаешь, что это значит? Этот вулкан может быть намного моложе, чем мы думаем. Намного моложе!
- Насколько?
- Думаю, на какие-нибудь несколько миллионов лет, - ответил Футида возбужденно. - Не больше чем на десять миллионов.
- Мне он по-прежнему кажется чертовски старым, дружище.
- Но здесь может существовать жизнь! Если здесь сохранилось тепло, то в толще скалы, возможно, есть жидкая вода.
- А мне казалось, что на Марсе вода не может быть жидкой.
- На поверхности - нет, - объяснил Футида, чувствуя дрожь восторга. - Но глубже, внутри, где давление выше, там, возможно…
- Там, внизу, по-моему, дьявольски темно.
- Верно, - подтвердил Футида, заглядывая через край уступа, на котором он сидел. Обогреватель скафандра работал нормально; здесь, наверное, было градусов сто ниже нуля, но он чувствовал себя комфортно.
- Мне не нравится, что ты сидишь там в темноте.
- Мне тоже, но ведь именно за этим мы сюда и прилетели, верно?
Ответа не последовало.
- Мне кажется, у нас еще есть несколько сот метров неразвернутого троса, так?
- Тысяча сто девяносто два метра, согласно измерителю.
- Значит, я могу спуститься довольно глубоко.
- Мне не нравится эта темнота.
- Фонарь у меня на шлеме работает нормально.
- И все-таки…
- Не волнуйся за меня, - настаивал Футида, отметая опасения астронавта.
Ему хватало и своих собственных страхов; он не хотел сражаться еще и со страхами Родригеса.
- В конце уступа я видел щель, - сообщил он астронавту. - Похоже на отверстие старого лавового туннеля. Возможно, он ведет довольно глубоко внутрь.
- Думаешь, это хорошая мысль?
- Я взгляну, что там внутри.
- Не делай того, чего ты не обязан делать.
Футида поморщился, медленно поднимаясь на ноги. Все тело болело от синяков, полученных при падении, и затекло после долгого сидения на камне. «Иди осторожно», - предупредил он сам себя. Хотя здесь, внутри, камень теплее, здесь тоже могли попадаться участки, покрытые льдом.
- Слышишь меня? - позвал Родригес.
- Если бы я послушался твоего совета, то спал бы сейчас в своей собственной кровати в Осаке, - пошутил японец, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно и весело.
- Да, наверное.
Неловко передвигая ноги, Футида направился к замеченной раньше расселине. Фонарь на шлеме отбрасывал вперед светлое пятно, но ему приходилось слегка наклоняться, чтобы свет падал под ноги.
Вот она, он заметил ее. Узкая, слегка округлая дыра в базальтовой стенке. Похожа на вход в пиратскую пещеру.
Футида ступил внутрь и огляделся, освещая фонарем стены.
Это лавовый туннель, он был уверен. Подобно норе какого-то гигантского инопланетного червя, он, изгибаясь, вел внутрь. «Как далеко?» - подумал биолог.
Заглушив внутренний голос, шептавший ему об опасности, Футида двинулся вперед, в холодный, темный лавовый туннель.
- Джейми,- раздался резкий голос Стэси Дежуровой, - у нас тревожное сообщение от Родригеса.
Услышав голос Дежуровой, разнесшийся по куполу, Джейми, сидевший в геологической лаборатории за электронным микроскопом, оторвался от экрана. Оставив образец породы во включенном приборе, он рванулся в центр связи.
Дежурова молча подала Джейми наушники, и вид у нее был мрачный. Остальные ученые столпились позади них.
Голос Родригеса был спокойным, но напряженным.
- …там, внизу, больше двух часов, а затем радиоконтакт прервался, - говорил астронавт.
Джейми уселся во вращающееся кресло рядом с Дежуровой и, поправив микрофон, сказал:
- Это Уотерман. Что случилось, Томас?
- Мицуо спустился в кальдеру, как и было запланировано. Примерно в пятидесяти-шестидесяти метрах от края он обнаружил лавовый туннель и вошел туда. Затем его передатчик заглох.
- Сколько времени?..
- Прошло более получаса. Я дергал за трос, но ответа не получил.
- Как ты думаешь, что произошло?
- Либо он без сознания, либо его радио вышло из строя. Я дергал за трос как следует. Никакого отклика.
Астронавт не упомянул о третьей возможности: о том, что Футида мог погибнуть. Но эта мысль жгла Джейми.
- Ты говоришь, что радиоконтакт прервался, когда он все еще был в туннеле?
- Да, верно. Это случилось более получаса назад.
Тысячи возможных объяснений мелькали в мозгу Джейми. Страховка очень прочная, оборваться она не может, это Джейми знал твердо. Такие углеродные тросы выдерживают тонны нагрузки.
- Скоро начнет темнеть, - напомнил Родригес.
- Тебе придется спуститься за ним, - сказал Джейми.
- Знаю.
- Просто зайди туда и выясни, что с ним. Погляди, что случилось, и вызывай нас.
- Ладно. Понял.
- Мне это не нравится, но тебе придется это сделать.
- Мне это тоже не очень-то нравится,- заметил Родригес.
Преодолевая боль, застилающую сознание, Мицуо Футида осознал иронию ситуации, в которой оказался. Он сделал великое открытие, но ему не суждено выжить и рассказать о нем другим.
Войдя в лавовый туннель, он почему-то почувствовал непривычный страх, как герой старого фильма ужасов, который медленно, боязливо идет по узкому коридору дома с привидениями, держа в руке лишь мерцающую свечу. Но этот коридор был туннелем, давным-давно проделанным в скале потоком раскаленной лавы, и свет исходил от фонаря на шлеме скафандра Футиды.
«Чепуха! - фыркнул он про себя. - В скафандре ты в безопасности, и трос связывает тебя с Родригесом, который ждет там, наверху». Он вызвал астронавта и завел с ним пустую болтовню, просто чтобы не чувствовать себя отрезанным от всей вселенной в темном узком туннеле.
Камеры виртуального изображения, укрепленные у него на шлеме, записывали все, что он видел, но Футида подумал, что только геолог заинтересуется фильмом об этом тесном коридоре, вызывающем приступ клаустрофобии.
Туннель уходил вниз, стены его были довольно гладкими, местами блестели, как стекло. В свете фонаря на черном камне возникали блики. Иногда коридор сужался, затем снова расширялся, но нигде не достигал такой ширины, чтобы Футида смог развести руки в стороны.