Бессмертные (Сборник)
В былые времена она часто вела с подружками долгие беседы о том, не вернется ли Эли когда-нибудь обратно к ней — ведь он два года считался ее парнем. Они все время целовались, но никогда не заходили дальше, поскольку были еще слишком юны. Затем они с Шоном нашли друг друга… или, скорее, Шон нашел Эли. Он переехал в Нью-Йорк и нацелился на Эли даже раньше, чем убедился, что тот гей. А потом Эли закатил Джилли речь на тему: «Мы можем остаться друзьями».
Только в их случае это правда. Они были отличными друзьями: думали одинаково, читали одно и то же. Он находил Нью-Йоркский университет замечательной целью и поговаривал о том, чтобы тоже туда поступить. Они оба терпеть не могли занятия спортом, в то время как Шона, спортсмена, это раздражало.
Он ни слова не говорил об этом Эли. Тот даже думал, будто Шон любит Джилли как сестру. По сути, он однажды употребил именно эти слова, когда она попробовала с ним обсудить больную тему. Но когда Эли не видел, Шон изводил ее множеством скрытых нападок — завуалированными угрозами и постоянными придирками. Он затевал ссоры непосредственно перед тем, как они должны были где-нибудь с ней встретиться — как вышло с «Ватами». Болтаться где-то в центре города, когда они собирались вместе праздновать, было очень в духе Шона, короля горькой гомосексуальности.
Эли отмел все это, отказавшись верить, и она больше никогда не поднимала этот вопрос. Она не хотела давать Шону повод к тому, чтобы поставить Эли перед выбором «либо она, либо я».
Когда они выбрались из зоны пожарищ, небо начало темнеть, и на Джилли нахлынула волна негодования. Ее усталое тело томилось по мягкой, чистой постели в доме Эли. Ей хотелось еще раз принять душ и целый год чистить зубы. Почему она должна рисковать собственной жизнью или жизнью Эли ради кого-то, кто ее ненавидит?
Она все пыталась представить, какой станет жизнь, если они найдут Шона.
— «Ватами». Клуб, — вдруг предположила она раньше, чем успела понять, что делает. — Может, он направился туда.
Эли посмотрел на нее.
— Он не собирался идти. И он бы сперва зашел ко мне домой или попытался бы найти меня через наших приятелей.
Да, у них имелись и другие приятели-геи, завидовавшие им, поскольку их поддерживала семья Джилли.
— Ладно, забудь. Возможно, он в школе.
Эли вскинул брови и заулыбался.
— Не исключено. Здорово. Может быть, там устроили что-то вроде убежища Красного Креста. Джилли, ты гений.
И он обнял ее, а она подумала, что слишком умная, на свою беду.
Прежняя Джилли, еще не прошедшая реабилитации и свободная от всяких ограничений, скорее всего, не стала бы подавать идеи для отыскания Шона. Но нынешняя Джилли была хорошей и милой. Возможно, поэтому-то он ее и не любит. Она недостаточно раздражительна. Может, ей следует измениться?
«Но он не способен стать другим, — напомнила она себе. — Он гей».
Уже почти стемнело. Находиться сейчас на улице было слишком опасно; она видела, как вампиры выскакивают из теней и утаскивают людей прочь, иногда с рычанием, иногда молча. Как-то ночью Джилли спала в универмаге рядом с незнакомой старушкой, а наутро от ее соседки остались только туфли. Девушка понятия не имела, почему ее саму не тронули. Возможно, им хватило старушки.
На улице в нескольких кварталах от школы они встретили человека по имени Бо. Он пошатывался на ходу и разговаривал очень медленно. Его лицо пересекал шрам, оставленный вампирскими клыками.
— Им нужно поесть, как только они меняются, — сообщил он им. — Вампир, пытавшийся меня убить, был совсем свеженьким. С ним пришел другой, тот, кто превратил его в вампира. Он смеялся. Мои друзья проткнули его колом. Они не рассыпаются прахом.
Затем он захромал дальше.
— Погоди! — крикнула Джилли. — Расскажи нам все, что ты знаешь.
— Новые хуже всего, — добавил Бо. — Они самые опасные. Совсем как маленькие змееныши.
Сумерки сгущались вокруг них вместе с дождем, и они заторопились к своей прежней средней школе. В ней горел свет, и в окнах двигались тени. В молчании Джилли и Эли пересекли улицу и юркнули под навес. Буквы названия украли, школьные новости отсутствовали.
Вход обрамляли кусты роз. Джилли не учуяла их запаха, но вид их, даже насквозь промоченных ливнем, приободрил ее. Двойные двери были изрисованы крестами — а с ними и окна со стенами. Кто-то успел написать на них «вампиры сосут» и «катитесь в ад, демоны».
У дверей несли дозор двое: преподаватель, которого звали мистером Вернией, и учительница английского, Мэри Энн Фрэнсис. Они крепко обняли обоих пришедших, расспросили о новостях и о пережитом, после чего пропустили внутрь.
Там стоял невероятный шум и воздух был очень спертым. Учащиеся, взрослые, маленькие дети, учителя — все суетились вокруг, гвалт почти оглушал. Люди, которые раньше ненавидели Джилли, подбегали и обнимали ее, плача и причитая о том, как они рады видеть ее живой. Она осознала, что им с Эли стоило как следует поесть, прежде чем прийти сюда. Если они раскроют свой рюкзак теперь, им придется делиться. Но разве делиться — это так уж плохо?
— Джилли, Эли, — приветствовала их директор, мисс Ховисон, заметив их в толпе. Под ее глазами темнели круги, лоб избороздили глубокие морщины. Она походила на скелет. — Слава богу.
Когда-то мисс Ховисон была против ее возвращения в школу после реабилитации. Но потрясения меняют людей.
Эли отмахнулся от любезностей и вытащил все свои фотографии Шона. Мужчины и женщины, двинутые компьютерщики и девицы из группы поддержки внимательно изучали каждую, прежде чем передать дальше, даже если лично знали Шона. Никто его не видел.
Джилли слишком устала, чтобы и дальше оставаться на ногах. Директор Ховисон заверила ее, что все двери и окна защищены крестами, а земля вокруг усеяна головками чеснока и облатками для причастия. Джилли задумалась, не размокли ли облатки от дождя. Сколько молекул святости необходимо, чтобы удержать чудовищ?
В спортзале было установлено несметное число раскладушек, и, разумеется, там же собрались волонтеры Красного Креста. Эли и Джилли сдвинули вместе две койки, припрятали под них рюкзаки и улеглись прямо в одежде. До того как попасть в дом Штейнов, ей приходилось ночевать в гораздо худших условиях. Эли коснулся ладонью ее лица.
— Я так рад, что ты здесь.
— Я тоже, — ответила она, но подразумевала «я так рада, что ты со мной».
Эли заснул. Она смотрела, как рассеянный свет ползет по его лицу, окружая сиянием; ей хотелось поцеловать его, но она боялась разбудить. Поправка: ей не хотелось, чтобы он проснулся и напомнил ей, что не любит ее в этом смысле.
Затем она услышала чей-то плач — приглушенный, как будто кто-то очень старался не шуметь. Она приподняла голову и увидела, что это мисс Ховисон.
Джилли медленно высвободилась из-под руки Эли, затем тихонько перекатилась на свою сторону, спустила ноги на пол и встала. Женщина сидела на стуле, глядя на ряды раскладушек, и вид у нее был такой, будто ее только что стошнило.
— Эй, — неуверенно окликнула Джилли, подойдя поближе, — мисс Ховисон!
— О боже, — прошептала та, опуская взгляд на собственные руки. — О боже. Джилли. Ты все еще здесь. Я надеялась…
Она отвернулась.
— Что? — переспросила Джилли.
Мисс Ховисон глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Ее била отчаянная дрожь.
— Мне нужно, чтобы ты на минутку пошла со мной.
— Что случилось?
— Просто… пойдем.
Директор не смотрела на нее. Джилли поежилась.
— Пожалуйста.
Мисс Ховисон поднялась и вышла из спортзала. Потолочные лампы дневного света горели. Джилли последовала за ней мимо тренерских кабинетов, а затем в раздевалку для девочек, мимо нескольких рядов шкафчиков, а затем через еще одну дверь в душевую.
— Она здесь, — прочистив горло, сообщила мисс Ховисон.
Затем отступила на шаг назад и захлопнула дверь между собой и Джилли.
Джилли попыталась сбежать.
Там стоял Шон, и он был вампиром. Все краски с его длинного, узкого лица исчезли. Его глаза казались остекленевшими, как у наркомана; но если бы он был наркоманом, она бы об этом знала.