Ангел, нечисть и другие неприятности (СИ)
Владу не удалось уговорить меня поехать с ним. Нужно было закончить с делами, да и я хотела заскочить в архив: не давали покоя те существа, что мы с Ником видели. Поэтому темный поехал в домик у озера один и клятвенно обещал меня там ждать в полной боевой готовности. То есть, с шашлыками, мороженым, настоящим чердаком с косой крышей и маленьким окошком и — от предвкушения этого я довольно жмурилась — с домиком на дереве. Волшебно! Хотелось мурчать и продлить предвкушение как можно дольше.
Поэтому я отбилась от предложений меня забрать после работы, как можно дольше сидела в офисе под удивленным взглядом Крапова, который о выходных на озере, разумеется, знал. Не мог не знать: сам ведь отправил, любезно сняв мне дачу там. И пустяки, что все двадцать шесть предыдущих арендаторов сошли с ума. Главное — свежий воздух!
И успевала я уже на последнюю электричку. Что, кстати, тоже с трудом было отвоевано.
— Влад, я люблю путешествия и люблю электрички, — сказала я тогда. — Ничего со мной не произойдет, я же ангел. Поеду на самой последней, взгляды от крыльев отведу, не столько уж там народа. Дай мне отдохнуть.
Он смирился. Машка, полагаю, заставила. Она в последнее время сдерживала братика, следуя моей просьбе объяснить ему, что мне и так нелегко.
У пригородных касс народу в такое время почти не было. Пять человек неспешно бродили по залу ожидания, спасаясь от мелкого моросящего дождика. И я.
Я предвкушала полтора часа пути на электричке, с плеером и темным лесом за окном. Уже совсем стемнело, луна взошла над вокзалом и огромным красноватым диском освещала перрон. Кровавая луна — так называли это явление раньше. Ничего особенного, всего лишь тень, но издревле внушавшая ужас. Очаровательная поездочка получалась.
Я расположилась на свободной лавочке у окна. Достала бутылку воды и вкусную сырную булочку. Одно удовольствие — перекусывать в таких поездках! Ни с чем не сравнимое удовольствие вот так ехать в полутемном вагоне, слушать музыку и смотреть на темный пугающий лес.
И ехала я к Владу, в шикарный домик на дереве, к кристально чистому озеру, на дачу, чьи владельцы и съемщики сходили с ума. Признаться честно, с тех пор, как меня продали Князю, моя жизнь стала намного интереснее.
Рюкзак зашевелился и зашипел. Хорошо хоть в вагоне были только молодые парни, заткнувшие уши наушниками. И Ника никто не видел.
Из темных недр сумки на меня уставились глазки-бусинки купидона.
— Вер, а дай булочку! — тут же потребовал он.
— У меня только гематоген остался. — Я порылась в кармане рюкзака. — Будешь?
Когда это у нас Ник от еды отказывался? Конечно, друг мгновенно проглотил целую плитку и рюкзак издал приглушенное чавканье. Ну вот, а мне гематогена совсем не досталось.
— Ты б хоть работать помогал, — проворчала я. — Вся зарплата тебе на жратву уходит.
— Да я мало ем! Я — маленькое пушистое существо! — заверещал Ник.
И в подтверждении своих слов цапнул меня за палец, который я неосмотрительно оставила рядом с рюкзаком.
— Ты вообще зачем рюкзак взяла, мышь пернатая? — продолжал надрываться Ник. — Ты его как наденешь-то? Для твоих крыльев дырок еще не придумали!
— Чтоб тебя таскать, и взяла!
Я застегнула молнию, чтобы звонкий голос Ника не распугал пассажиров.
— Ай! Шерстку прищемила!
Свет в вагоне вдруг погас, и от неожиданности я уронила рюкзак с колен.
— Ай! Еще и уронила! Влад! Влад! Спаси! Грин-пис! ООН! НАТО! Я требую Гаагский суд!
— Тихо ты!
Свет снова включился, но стал какой-то холодный. Мне даже показалось, что кто-то открыл окно. Да и не только мне: все пассажиры теперь сидели, выпрямившись, никто больше не спал на сидениях. Видать, перепугались.
— Фу, блин, холодно. — Я поежилась.
Ник высунул мордочку из рюкзака и принюхался. Пушистые усы зашевелились.
— Ве-е-ер, — протянул друг. — А мы вляпались.
— Куда?
У меня почему-то тоже было такое ощущение.
— А ты глянь на них.
Пассажиры — я заметила это только когда сказал Ник — изменились. Раньше со мной ехали молодые парни в ярких куртках. Сейчас все пассажиры были одеты в темное. И не по погоде. Вот совершенно легкие кофты, футболки и рубашки не вязались с хорошеньким морозцем снаружи. И все они сидели, смотря прямо перед собой. Я не хотела оборачиваться, потому что чувствовала, что сзади тоже сидят эти загадочные сущности.
— Ты погоди влезать, — посоветовал Ник. — Может, измерения наложились случайно. А мы проскочили.
— А можно я чуть-чуть загляну кому-нибудь в рожу?
— А ты лучше обернись, — хмыкнул Ник. — Только слишком не ори.
В тот момент, когда я уже хотела было обернуться, снова погас свет. А когда включился — трое из восьми попутчиков, которых я насчитала, сидели на несколько рядов ближе ко мне. Вот тут-то и стало не по себе.
— Верунь, я тебе говорил, что мне Влад нравится? — Ник начал ерзать в рюкзаке. — Говорил! Надо его слушаться! Ой, меня сейчас на шубку…
— Да на какую шубку, — я откинулась на спинку скамьи, — максимум на варежку. На одну. Не суетись. Ну что они нам сделают? Перья выщипают?
Пассажиры все так же не шевелились. И мерный стук колес убаюкивал меня, погружая в какую-то навязчивую дремоту. Ну, вернее, пытался погрузить. Потому что я уже поняла, что что-то происходит, и не собиралась засыпать.
Свет снова мигнул. Теперь от передних попутчиков меня отделяла всего одна скамья. А вот сзади… сзади я чувствовала чье-то присутствие. И медленно, чтобы не испугаться от неожиданности, повернула голову.
Их было трое. Мужчины, возраст определить было сложно. Они сидели, в упор смотря прямо на меня. Совершенно близко, на расстоянии вытянутой руки. Смотрели, смотрели, не мигая.
Я отвернулась и встретилась взглядом с остальными пассажирами. Теперь они сидели вокруг меня полукругом.
Ник дрожал в рюкзаке.
— Верка! Они нас окружили!
— Шикарно, — хмыкнула я. — Можем атаковать в любом направлении.
— Очень смешно! — Ник зарылся поглубже, достал откуда-то из недр сумки шариковую ручку и принял грозный вид. — Зазывай топор!
— Погоди. Всегда успеем.
— Когда?! — истерично взвыл купидон. — Когда они нас жрать начнут?!
— Пока я не вижу, чтобы они нас жрали. Они сидят и смотрят. Как идиоты.
Поезд вдруг остановился, отчего я едва не встретилась носом с ближайшим попутчиком.
— Приехали, — изрек Ник. — Сейчас, думаю, жрать начнут. И правда: на ходу есть вредно! Вера! Топор!
— Вера не топор. Они не собираются нас убивать, посмотри.
Я выглянула в окно и показала пейзаж Нику. Тот мгновенно заткнулся и быстро заморгал. Все вокруг — поезд, пассажиры, пейзаж за окном, стало черно-белым. Только все, что имело отношение ко мне, красок не потеряло.
— А ты отлично вписываешься в пейзаж, — сказала я Нику. — Пошли.
— Куда?
— За ними.
Пассажиры действительно вставали и явно ждали меня, потому что едва я тоже встала, они, не прерывая своего круга, двинулись к выходу из вагона. Единственного, к слову: ни паровоза, ни других вагонов не было. Просто вагон, причем выглядящий заброшенным, на опушке рядом с черно-белым лесом.
Очаровательнейшая ситуация.
— Здесь два варианта, — сказал Ник. — Либо мы проскочили в дыру в пространстве, и никто нас не найдет. Либо это чья-то магия, опять же, создающая в существующем пространстве слои.
— Ничего не поняла, — призналась я. — Куда они нас ведут?
Эта толпа странных, если не сказать больше, личностей, невозмутимо шагала к лесу. Но при этом вела именно меня: останавливалась, когда останавливалась я, ускоряли шаг, если я пыталась вырваться из их круга.
Все вокруг казалось нереальным. Ветки деревьев поникли под тяжестью снега, ветер не шевелил листочки, звуков ночного леса слышно не было, не хрустел под ногами снег. Ничего, что свидетельствовало бы о том, что все это — настоящее.
В одном Ник был точно прав: Князь нас убьет.
— Тебя убьет, — я отвлеклась и купидон подслушал мои мысли. — Я тут не причем. Я — безобидный меховой шарик, ехал в твоем рюкзаке на родину!