Шалтай–Болтай в Окленде. Пять романов
— А еще? — Он подождал ответа, но его не последовало. — Больше ничего. Почему ты не надеваешь бюстгальтер, когда выходишь из дома? Почему тебе обязательно надо хоть что–нибудь, да не надеть? Ты выходишь в таком виде, чтобы на тебя обращали внимание? Это какая–то инфантильная тяга выставлять напоказ свое тело или бросать вызов обществу, или же твоя невнимательность настолько вошла в привычку, что ты уже не знаешь, одета ты или нет? Скажи мне, почему ты не надела все остальное? А если ты забыла, почему это повторяется так часто?
— Я не нашла ни одной пары чулок, на которой не спустилась бы петля, все мои лифчики или сушатся, или в стирке, или еще где–то, а трусы я не успела надеть.
— Разворачивайся–ка, поехали домой, и ты их наденешь.
— У нас нет на это времени. Да и тебе–то какая разница? Почему тебя всегда так волнует то, что тебя вообще не касается? Кто–нибудь увидит, что я без чулок, если только случайно не окажется ко мне впритык?
— Нужно носить бюстгальтер. Нельзя выходить из дома без бюстгальтера. Через блузку же все видно. Я ведь через нее и увидел, что ты без лифчика. Посмотри сама, когда солнце на тебя светит. Вниз посмотри. Я пока руль подержу.
Он ухватился за руль, но она не отпускала его.
— Ты просил меня поторопиться, — сказала Лиз. — Я не успела погладить лифчик.
Чик повернулся на сиденье лицом к Вирджинии. Он не на шутку разозлился.
— Заметьте, это я, оказывается, виноват, но она торопится, все, мол, как положено. На самом деле она просто не знает, почему она поступает так или иначе. Делает первое, что придет в голову.
Сидевшим сзади мальчишкам, похоже, не было никакого дела до этой размолвки. Они снова, все так же серьезно, принялись за комиксы. Но Вирджинии ссора была неприятна. Ей хотелось, чтобы все как–то уладилось.
— По–моему, все очень просто, — сказала она, обращаясь к Чику и Лиз. — Мы ведь по магазинам собрались походить — вот Лиз и купит все, что нужно.
А иначе день пойдет насмарку.
— Правильно, — согласился Чик. — Очень практичный выход.
Лицо его было уже не таким суровым, и вскоре он уже улыбался.
— Я поищу, — сказала Лиз. — Посмотрю, будет ли там то, что мне нужно. — Она остановила машину на красный свет. — Больше всего мне нужны туфли. А обоим ребятам рубашки нужны. У меня в сумке список.
Чик больше не спорил.
— Заедем сначала за вашей мамой и Греггом, или сразу в магазин? — спросил он у Вирджинии. — Решайте.
— Надо бы сначала их забрать, — сказала Вирджиния. — Я думаю. Они могли уйти. Мама вроде бы собиралась к одной знакомой, которая занимается недвижимостью: она подумывает, не попробовать ли получить лицензию. Эта знакомая подбивает ее.
— А что, дело неплохое, — поддержал эту идею Чик. — Вложений своих не теряешь — разве что на оргтехнику. Правда, там такая конкуренция. И с лицензией штата целая морока. — Он уже окончательно успокоился. — А сами вы не думали заняться чем–нибудь в этом роде? Многие энергичные молодые женщины пробуют себя в недвижимости. У них весь день для этого свободен.
— Знаю, — сказала она. — Но у меня много дел. Танцы, например.
Чик подумал.
— Меня–то, конечно, больше участки под коммерческую застройку интересуют, — признался он. — Я бы не смог возить туда–сюда пожилых дам, вечно лебезить перед ними. Одно из необходимых качеств агента по недвижимости — уметь вешать лапшу на уши. Вы со мной согласны?
— Согласна, — сказала она.
— Это, в конце концов, не полноценный бизнес, — вынес приговор Чик и важно насупил брови. — Некоторым из этих ловкачей только бы комиссионные загрести и смыться.
Вирджиния кивнула, озабоченная тем, что он подумает об их магазине. Очевидно, в бизнесе он строго придерживался этических норм. Его мнение было ей важно.
— А ваш магазин вам небезразличен? — поинтересовался Чик.
— Он мне небезразличен, — сказала она. — Но мне не обязательно там сидеть. В этом нет необходимости. Он и без меня прекрасно справляется.
— А что за танцами вы занимаетесь?
Он спросил это так, что ей сразу стало ясно, какие у него на этот счет представления: ночные клубы, или в лучшем случае танцевальный дуэт Каслов [164], или, возможно, Джинджер Роджерс и Фред Астер.
— Вы слышали о Марте Грэм?
— Кажется, да, — сказал он.
Она рассказала ему об этой школе интерпретативного танца–модерн. О групповой терапии, психодраме и тому подобном. Он вроде бы слушал, но особого отклика не чувствовалось.
— Это кормит? — спросил он. — Ну, то есть можно ли этим зарабатывать?
— Нет, — призналась Вирджиния. — Не особенно.
Чик промолчал. Но для нее снова было важно его мнение. Это не может стать делом твоей жизни, словно читала она его мысли. Это всего лишь забава, пустяшное времяпрепровождение.
— Я теперь не так много времени посвящаю танцевальной терапии, как раньше, — попыталась она оправдаться.
«Как трудно это донести до других, — подумала она. — Очень непросто заинтересовать людей».
Глава 12
Суббота была в магазине самым горячим днем. Роджер стоял за прилавком как сомнамбула: эта суббота слилась с субботами прошлыми и будущими. Звонил телефон, входили и выходили покупатели. Сегодня мы не болеем, думал он. По субботам никто не болеет. Никто просто не гуляет по улице, не остается дома, не занимается помывкой своей ванны. Все стекаются сюда — такая вот нужда. Он выписал посетителю квитанцию. Все наши помыслы устремились сюда.
Рано утром Олсен уехал на служебном грузовике, и с тех пор его не видели. Те, к кому он должен был заехать, звонили и спрашивали, куда он пропал.
«Где же ты? — подумал Роджер. — Люди ждут и не могут понять, почему тебя нет».
— Застрял небось где–нибудь, — сердито предположил Пит. — Он повез этот ящик аж в Сан–Бернардино.
— Сегодня? В субботу?
Роджер чувствовал, что начинал закипать.
— Единственный день, когда этот клиент дома. Олсен рассчитывал, что успеет смотаться туда до пробок. Наверно, на обратном пути за каким–нибудь драндулетом плетется. А клиент — Фланниган, это тот, что жалуется вечно.
— Ладно, — сказал Роджер. — Как позвонит, скажешь.
Он вернулся к посетителям, стоявшим у прилавка.
— Да, мэм, чем могу помочь?
— Я у вас на днях иглу купила, — сообщила женщина бальзаковского возраста в рыжевато–коричневом платье. — А она к моему проигрывателю не подходит. Мне ее вон тот, кажется, присоветовал, с которым вы только что разговаривали.
Роджер осматривал иглу, когда у входа вдруг загалдели. Он поднял глаза — такую компанию он никак не ожидал увидеть. В магазин вошли его жена Вирджиния и теща Мэрион Уотсон, с ними Грегге, два веснушчатых рыжеволосых мальчика, собака, а за ними — Чик и Лиз Боннер. Четверо взрослых вели дружескую беседу. Дети немедленно разбежались по всему магазину, хватаясь за телевизоры и протискиваясь мимо посетителей. Собака породы колли уселась на входе — видимо, так была обучена.
Роджер заменил покупательнице иглу, вышел из–за прилавка и направился к жене. Все четверо медленно шли в глубь магазина: Вирджиния, кажется, что–то показывала Боннерам. Его некоторое время никто из них не замечал. Наконец Вирджиния бодро обратилась к нему:
— Почему ты не сказал, что ездил к ним вчера вечером?
— Ездил, — подтвердил он.
— Гм. Если бы я знала, поехала бы с тобой.
Чик и Лиз Боннер поздоровались с ним, он кивнул в ответ.
— А что происходит? — спросил он у Вирджинии.
— Мы с Лиз договорились походить сегодня по магазинам в Пасадене. Я подумала, что можно было бы поехать всем вместе. А потом я упомянула в разговоре о нашем магазине, и Чик предложил заехать, посмотреть.
— Линдал, у вас тут очень славно, — сказал Чик. — Вам принадлежит? Ну, то есть вы единственный владелец?
— Да, — ответил Роджер.
Когда Чик отошел на несколько шагов, Роджер отвел Вирджинию в сторону и упрекнул ее:
164
Вернон и Айрин Касл — известнейшая семейная танцевальная пара второго десятилетия XX века в Европе и Америке.