Невеста с миллионами
— Ни в коем случае! — ответил тот. — Я не собираюсь оставлять вас и вашего друга.
Альфонсо велел индейцам присматривать за Эдмоном и никого к нему не подпускать. «В том числе и дона Луиса Гуарато!» — добавил он, поскольку креол покинул пещеру. При малейшем изменении состояния Эдмона индейцы должны были разбудить Альфонсо.
Впрочем, он проснулся до наступления рассвета. Все остальные, исключая индейцев, выполнявших обязанности сиделок, еще спали. Спал и Гуарато, устроившись в углу. Рядом с ним валялась пустая бутылка из-под вина. Альфонсо на цыпочках приблизился к Эдмону. Молодой капитан дышал легко и свободно. Альфонсо удовлетворенно кивнул и вышел из пещеры вдохнуть свежего воздуха.
На небе еще вовсю горели звезды. Альфонсо благодарно поднял глаза кверху. Ему сделалось вдруг так легко, так радостно. Он спас жизнь человеку, которого все считали обреченным! Он испытывал невыразимое удовлетворение от содеянного!
Можно ли приписывать то, что случилось с Эдмоном, одному только исступленному состоянию Дижазы? Эта мысль не давала ему покоя. Он вспомнил предостережение Марион, о котором рассказал ему Эдмон. Вспомнил и то, что видел собственными глазами: как дон Луис разговаривал с какой-то индианкой. Правда, он не решился бы утверждать, что это была Дижаза, ибо неверный свет факелов и костра, а также немалое расстояние не позволили ему узнать женщину. Однако, поскольку дона Луиса считали способным на подобное преступление, ничего невероятного в таком предположении не было.
В пещеру Альфонсо вернулся с новыми силами. Раториус уже проснулся. Эдмон также обнаруживал признаки скорого пробуждения. Он спал, как спят совершенно здоровые люди.
Раториус принялся готовить кофе. Одного индейца уже послали на ближайшее ранчо за молоком. Если же ему удастся подоить первую попавшуюся корову или козу, ходить на ранчо не нужно. Шум кофейной мельницы разбудил Эдмона. Широко открыв глаза, он разглядывал своды пещеры. Потом провел ладонью по лбу и сел. Вероятно, он еще чувствовал легкую боль в гортани, потому что поднес к горлу руку и, похоже, удивился, нащупав какую-то повязку.
— Что это? — спросил пострадавший. Голос его звучал немного хрипловато.
— Лучше тебе пока поменьше говорить! — ответил Альфонсо, ободряюще кладя руку ему на плечо. — Ты можешь встать?
— А почему бы и нет? — спросил Эдмон. — Что вообще все это значит? Мне кажется, я видел кошмарный сон. У меня и руки и ноги как свинцом налиты — не поднять. Где это я?
— Ты все еще в пещере, куда мы попали вчера вечером, — объяснил другу Альфонсо.
— Вчера вечером? — переспросил Эдмон, покачивая головой. — У меня такое ощущение, будто с тех пор прошла целая неделя и все это время я провалялся в сильной лихорадке.
— Хватит тебе разговаривать! — мягко, но решительно остановил его Альфонсо. — Мы собираемся вывести тебя на свежий воздух — ведь ты был ранен. Мы перевязали твою рану.
— Ранен? — удивился Эдмон. — Да, кажется, та девушка метнула в меня кинжал. Но что это у меня здесь, на горле? Когда я говорю, то испытываю какое-то странное ощущение…
— Об этом не стоит беспокоиться! — прервал его Альфонсо. — Попробуй-ка встать!
У Эдмона закружилась голова. Но Альфонсо и Раториус поддержали молодого капитана и помогли спуститься с алтаря на землю. Потом они вывели или, лучше сказать, вынесли его из пещеры.
Ущелье еще окутывали предрассветные сумерки, однако вершины скал уже золотило горячее солнце. Эдмон уселся на каменную плиту. Альфонсо закутал его в одеяло. Молодой капитан, бледный, порой сотрясаясь от дрожи, медленно и глубоко дышал, испытывая явное удовольствие от свежего, прохладного воздуха.
— Мне необходимо рассказать тебе удивительные вещи, — сказал Альфонсо. — Но прежде ты должен немного окрепнуть. Вот, выпей кофе!
— О, у меня ужасная жажда: мне кажется, будто вместо крови в моих жилах течет какая-то вязкая, раскаленная масса, — ответил Эдмон. Он с жадностью выпил черный кофе. Это, по всей вероятности, придало ему сил. Он захотел встать и с помощью Альфонсо принялся медленно прохаживаться по каменной плите взад и вперед.
У входа в пещеру возник наконец и дон Луис Гуарато. Альфонсо впился в него глазами. От него не укрылись неуверенность и робость в поведении креола. Он попросил Эдмона взять под руку господина Раториуса, а сам поспешил навстречу дону Луису. Нужно было предупредить креола, чтобы тот не вздумал заводить с капитаном разговор о случившемся. Альфонсо не без оснований опасался, что его друг, узнав всю правду, будет чрезмерно взволнован услышанным.
Между тем Эдмон с каждой минутой чувствовал себя все крепче. Он уже выразил желание вернуться на гасиенду Ламота, утверждая, что воинский долг не позволяет ему больше оставаться здесь. Поскольку он и в самом деле казался достаточно оправившимся, чтобы добраться через ущелье до места, где наши герои оставили своих мулов, Альфонсо не имел ничего против. Он был уверен, что Эдмон не успокоится, пока не очутится среди своих солдат. И Раториус и Альфонсо не отпускали от себя Эдмона ни на шаг. Так они и добрались до маленького ранчо, где их ждали мулы.
Разумеется, Раториус пригласил путников заехать к нему позавтракать.
По пути в Мирадор навстречу им попалось несколько всадников. Их блестящие каски и нарядные мундиры говорили о том, что это французские егеря. Как показалось нашим спутникам, среди них находился еще кто-то. Издалека узнать было невозможно, однако, если судить по одежде, это была женщина.
При виде своего капитана бравые воины разразились криками «ура!». Эдмон поглядывал на них не без строгости и недовольства. Он хотел подъехать к ним, но Альфонсо опередил его.
— Поворачивайте назад! — крикнул он им. — Вы, верно, прослышали, что вашему капитану грозила смертельная опасность? Но теперь он жив и здоров. Он еще даже толком не знает, что ему угрожало. Как на гасиенде, все в порядке?
Ответ его совершенно удовлетворил.
— А что за дама находилась среди вас?
— Дочь владельца гасиенды. Должно быть, она первой узнала о случившемся. С самого утра она не давала нам покоя, поэтому пришлось ехать. А сейчас она поскакала назад, не желая, чтобы ее видели.
— Так быстрее догоняйте ее! — сказал Альфонсо. — Капитан будет недоволен, что вы оставили свой пост. Впрочем, я успокою его.
Егеря отсалютовали и повернули лошадей. Вскоре они уже скрылись из виду.
— Мир просто перевернулся, иначе не скажешь! — заметил Эдмон, строго взглянув на возвратившегося приятеля. — Ты отправляешься к моим солдатам и отдаешь им приказы, а я безучастно наблюдаю за этим!
— Тысяча извинений! — полушутя, полусерьезно ответил Альфонсо. — Больше ничего такого не повторится. Раз уж ты настолько окреп, в Мирадоре узнаешь всю правду. А пока сделай мне одолжение, не разговаривай так много.
Когда маленькая компания добралась до Мирадора, все обитатели гасиенды, высыпав во двор, глядели на Эдмона, словно он вернулся с того света… Это не могло укрыться от внимания капитана, и он делался все задумчивее. Лишь очутившись в комнате господина Раториуса, он, кажется, почувствовал себя немного свободнее. Владелец гасиенды распорядился накрыть стол всего на четыре персоны. Даже Гуарато не попал в число обедающих, правда непреднамеренно. Просто его не смогли найти.
За столом Эдмон по совету Альфонсо выпил несколько небольших бокалов легкого красного вина. Если верить словам капитана, он чувствовал себя уже вполне здоровым.
— Ну что ж, — обрадовался Альфонсо, — в таком случае я рискну открыть тебе правду. — И он не спеша, тщательно взвешивая каждое слово, начал рассказывать Эдмону, что с ним приключилось. Несмотря на все меры предосторожности, услышанное произвело на капитана огромное впечатление. Он поднялся и, вцепившись руками в спинку своего стула, не сводил с Альфонсо глаз. Потом, не выдержав, закрыл лицо руками. Альфонсо вскочил и обнял друга, нашептывая ему что-то на ухо. Чтобы скрыть охватившее его волнение, Эдмон спрятал лицо, уткнувшись ему в плечо.