Невеста с миллионами
Она смолкла. Эдмон тоже не находил слов. Решиться на что-то было чрезвычайно трудно. Малейшая оплошность грозила все испортить.
— Знай я, что сумею незаметно выбраться из деревни, — прервал молчание Эдмон, — я тотчас разыскал бы Альфонсо и упросил его попробовать договориться с индейцами по-хорошему.
— Что вы такое предлагаете! Всего одна индейская пуля, один удар томагавка способны навсегда сделать меня несчастной! — остановила его Инес. — Бежать слишком опасно. Мы должны ждать, что будет, и быть довольны, что мы вместе. Впрочем, нет, мне было бы спокойнее, Эдмон, если бы вас здесь не было вообще!
— Не говорите так! Ради всего святого, не говорите так, Инес! — вскричал капитан. — Может быть, это воля Провидения, чтобы я оказался рядом с вами и в решающий момент мог заслонить вас собой от этих дикарей…
Его слова были прерваны выстрелами: громкий ружейный, раздавшийся первым, сменился более приглушенными пистолетными. От страха и неожиданности оба на какое-то мгновение лишились дара речи.
— Возвращайтесь, быстрее возвращайтесь назад, Инес! — воскликнул Эдмон. — Да хранит вас Бог! Альфонсо решил действовать!
— Берегите себя, Эдмон, заклинаю вас! — крикнула Инес. — Прощайте… такова Божья воля!
Он услышал шелест ее платья — она спешила прочь.
Стрельба раздавалась совсем близко от въездных ворот. Стало ясно, что Альфонсо отважился напасть ночью, но был обнаружен прежде, чем ему удалось проникнуть в деревню. Эдмон застыл на месте, не зная, что предпринять. Будь у него оружие, он немедленно выбрался бы из хижины. Но какой прок от безоружного! Вот если бы ему посчастливилось, воспользовавшись наступившим смятением, вновь завладеть своим оружием!..
Он уже утратил власть над собой. Грохот выстрелов пробудил в нем солдата, у него закипела кровь. Ему почудилось, будто он слышит голос Альфонсо. Решение созрело мгновенно. Одним ударом он вышиб чуть державшуюся в стене преграду, отделявшую его от свободы, протиснулся сквозь образовавшийся лаз и очутился в ночном мраке, тяжело дыша и сжимая в руке рукоятку ножа. Мимо него, в направлении ворот, спешили какие-то неясные фигуры. Эдмон ничего не замечал. Он думал только о своем оружии.
Несмотря на темноту, ему удалось определить направление, в котором находилась хижина Инес, и он осторожно зашагал к ней. То, что индейцы не зажгли ни факелов, ни костра, пришлось как нельзя кстати. Очутившись у хижин, он добрался до той, куда поместили Инес. У двери стояли двое краснокожих, очевидно охрана. Рядом должен был располагаться склад оружия. А вдруг он открыт? Но как отыскать во тьме свое оружие и припасы? Внезапно Эдмон заметил приближающегося краснокожего с зажженной свечой в руке. Эдмон съежился, сжался в комок. Индеец прикрывал пламя свечи ладонью, защищая от случайного порыва ветра. Беглеца он не обнаружил: Эдмон находился в узком проходе, отделявшем хижину белых пленников от склада оружия, в непроглядном мраке. Краснокожий отодвинул деревянную щеколду на двери склада и быстро вошел внутрь. Через щель в дощатой стене Эдмону удалось заглянуть в эту хижину. Он увидел два своих ружья, револьверы, шпагу и ягдташ с припасами. Они висели на противоположной стене. Сердце у капитана забилось от радости. Индеец поспешно схватил несколько ружей и копий, стоявших в углу, и устремился наружу. Выйдя из склада, он погасил свечу.
Какая бы опасность ни подстерегала Эдмона, медлить он больше не мог. У ворот все еще продолжалась схватка; временами отчетливо слышались испанские слова. Эдмон крадучись обогнул хижину, превращенную в склад, чтобы его не заметила охрана возле жилища Инес, и проскользнул внутрь. Когда он снимал со стены свое оружие, руки у него слегка дрожали. Он закинул на плечо ружье и опоясался ягдташем — он почувствовал, что припасы на месте, — потом забрал пистолеты. Шпага показалась ему излишней, однако на всякий случай он взял и ее. Затем так же осторожно выбрался наружу, укрывшись в проходе между арсеналом краснокожих и ближайшей хижиной. Против всех ожиданий его предприятие завершилось успешно.
Что же дальше? Проверяя состояние припасов, он не переставал лихорадочно думать об этом. Спешить ли к воротам, чтобы поддержать вылазку Альфонсо и его людей с тыла? Или оставаться поблизости от Инес, чтобы не допустить возможного акта мести со стороны апачей? Сделать правильный выбор было необычайно трудно. Не подлежало никакому сомнению, что индейцы, почувствовав угрозу поражения, дадут волю своим диким, первобытным инстинктам и принесут в жертву именно то, что сейчас защищают, поскольку из него нельзя будет извлечь пользу. Поэтому Эдмон решил пока держаться вблизи Инес. Если Альфонсо со своими людьми ворвется в деревню, он, Эдмон, пристрелит краснокожих, стерегущих возлюбленную, и будет защищать ее до подхода Альфонсо. Если же атака Альфонсо будет отбита, ему ничего, правда, не останется, как бежать тем или иным способом. В этом случае положение Эдмона весьма усложнится.
Казалось, приближается именно та развязка, какой опасался Эдмон. Впрочем, это его нисколько не удивило. Он был уверен, что Альфонсо с горсткой своих людей не сможет взять ворота штурмом. А что, если теперь он сам примется искать выход из деревни апачей, который затем удастся использовать и для того, чтобы проникнуть в деревню? Ведь из своего узилища он видел индейских женщин с детьми на крышах собственных хижин. Следовательно, должна была существовать лестница, по которой можно попасть из хижины на крышу. А уж оттуда как-нибудь удастся выбраться за пределы деревни.
Выстрелы у ворот звучали теперь реже, и боевой клич индейцев заглушал выкрики белых. Не теряя времени, Эдмон пустился на поиски пути спасения. Он украдкой двинулся вдоль хижин, составлявших внешнее ограждение деревни. В некоторых он заметил огонь, пылавший в очагах. Вероятно, его зажгли еще до начала стрельбы. У огня сидели женщины и дети. Эдмон искал хижину, которая, хотя бы ненадолго, была покинута обитателями. Но такой ему никак не попадалось. Поэтому ему представлялось более разумным проникнуть в какую-нибудь темную хижину, которая могла бы принадлежать молодому, неженатому индейцу. Он увидел открытую настежь хижину. Похоже, там никого не было. Эдмон прислушался и, не уловив ни одного шороха, рискнул войти внутрь. Он зажег небольшую свечу, которую постоянно носил при себе, и огляделся. На его счастье, хижина была пуста. Обнаружил он и лестницу, что вела на крышу, и поднялся по ней с особой осторожностью.
Выбравшись на плоскую крышу, он увидел две вспышки у въездных ворот. Это грянули выстрелы. Может быть, здесь ему спрыгнуть? Высота была не слишком большой, футов пятнадцать, а ему приходилось совершать и более отчаянные прыжки. Он нагнулся в темноте над краем крыши, пытаясь по возможности убедиться, что внизу нет никаких препятствий для прыжка — канавы, волчьей ямы или чего-то похожего. Ничего подозрительного он не обнаружил и уже собирался сесть на край крыши, чтобы опуститься на руках вниз и спрыгнуть наземь, как вдруг почувствовал, что его схватили за горло, да так сильно, что он едва не потерял сознание. Прежде чем он успел вытянуть руки, дабы защитить себя от неожиданного нападения, они оказались крепко привязанными к туловищу. Он увидел склонившиеся над ним темные силуэты двух краснокожих. У него невольно вырвался вопль отчаяния и ярости.
Связав Эдмона и положив на крышу, индейцы, стоявшие здесь, скорее всего, в карауле, опять вернулись к своим основным обязанностям и, спрятавшись за парапетом кровли, продолжали по-прежнему чутко прислушиваться и всматриваться в окружающую тьму.
Эдмон не мог не признаться самому себе, что отступление Альфонсо и его людей, теперь уже не вызывавшее сомнений, обернулось для него большим везением. Ворвись белые в деревню, индейцы безжалостно закололи бы его. Эта ночная схватка тоже, наверное, оказалась кровопролитной. Если Альфонсо ранен или убит, разве могут они оба, Эдмон и Инес, надеяться на быструю помощь? Это новое нападение наверняка еще больше ожесточит апачей. Никогда прежде ему не приходилось испытывать таких душевных мук, как сейчас! Беспомощный и беззащитный, он лежал на крыше хижины, мучаясь от самых мрачных предчувствий! Особенно угнетала его одна мысль. Он безмерно страдал оттого, что Инес может подумать, будто он бросил ее на произвол судьбы ради спасения собственной жизни…