Невеста с миллионами
Крикнули Литавано, и старик заговорил с ним на его родном языке. Сын Хейкаоу не выказал внешних признаков скорби, однако тут же распрощался, чтобы потребовать у апачей свою лошадь и отправиться на могилу отца. Дон Лотарио щедро наградил его.
Вслед за тем пятеро мужчин, все без оружия — так решил старик, — направились к центру деревни. Навстречу им сразу же вышли несколько пожилых индейцев, среди которых Эдмон узнал и переводчика погибшего Вильгамену. Дантес, к которому они относились с величайшим почтением, сперва говорил с ними один. Индейцы выглядели крайне подавленными — потери их и в самом деле были огромны. Но Дантес заверил, что никакой мести с их стороны можно не опасаться и что мрачность краснокожих объясняется отчасти тем, что они рассматривают свои потери как справедливую кару за нарушение договоров, заключенных в свое время с доном Лотарио и вероломно нарушенных Вильгамену, — договоров, которыми был скреплен вечный мир между всеми племенами команчей и членами семьи Толедо, включая и их прислугу.
В переговорах участвовали пятеро белых и пятеро индейцев. Переговоры проходили в обстановке той торжественной затянутости и неспешности, какая принята у индейцев в таких случаях. Переводчиком был сам Дантес, и не составляло труда заметить, что апачи никогда не перечили ему. О возмещении потерь речь вообще больше не заходила, только о подарках, которыми дону Лотарио надлежало скрепить вновь заключаемые мирные соглашения; индейцы обещали по возможности ответить тем же. Дон Лотарио тут же отсчитал солидную сумму золотыми и серебряными монетами и пообещал краснокожим полсотни ружей и сотню ножей, а сверх того — немало одеял и разных украшений. Индейцы согласились доставить белым вдоволь лепешек и свежей воды; это условие они без промедления выполнили.
Солнце уже почти село, когда дело было улажено со всеми формальностями, и в руках у дона Лотарио оказались соответствующие документы, представлявшие собой, впрочем, всего-навсего деревянные дощечки с зарубками. Было решено, что лошади белых останутся на эту ночь среди лошадей апачей.
Сколько всего не терпелось рассказать друг другу нашим героям, когда они собрались потом все вместе в одной из хижин! Дантес сообщил, что, приехав с Севера, собирался навестить дона Лотарио, но в Толедо узнал о происшедшем и тотчас отправился в Пресидио-дель-Норте, где надеялся выяснить подробности. От тамошнего коменданта он и в самом деле получил нужные сведения и устремился к озеру Святой Марии, как всегда, в полном одиночестве.
Вспомнили и о происшествии с Эдмоном в ущелье Святой Воды, которое повергло в изумление слушателей. Дантес выразил Альфонсо самую горячую благодарность и попросил подробно объяснить, как следует поступать при исцелении таких ран, поскольку новейшие успехи науки в этой области были ему неизвестны.
Инес, сидевшая в уголке, прислушивалась, не вступая в разговор.
На следующее утро белые в полном составе покинули злополучную деревню апачей.
IV. АРИЗОНА
Аризоной называют территорию, последней отошедшую от Мексики Североамериканским Штатам и расположенную между Техасом и Калифорнией. Она не имеет выходов к морю и представляет собой высокогорное плато, пересеченное понижающимися в этом месте Кордильерами. Совсем еще недавно здесь была пустыня, да и по сей день следы пребывания человека почти незаметны. Железных дорог тут не существует, а пешеходных крайне мало, да и те больше напоминают тропы. Это горный край, прорезанный почти бесплодными долинами, пустынный, унылый, однообразный, — край, которого избегают даже индейцы, предпочитающие, как известно, равнины, прерии.
Тем удивительнее, что одна из долин — Арипа — имела вполне обжитой вид. Если спуститься с горной цепи, достигающей семи тысяч футов, к западу, в долину, расположенную все еще на достаточно большой высоте, с удовлетворением обнаруживаешь перед собой поселение, по протяженности не уступающее какому-нибудь городу, о существовании которого никогда бы не догадался, да лет двадцать назад его и в самом деле не удалось бы обнаружить. Здесь было возведено немало домов: одних размером побольше, других — поменьше. Одни из них служили жильем, другие предназначались для занятий и труда. Впрочем, даже самые большие среди них не отличались красотой или внушительными размерами. Все они были приспособлены к особенностям здешних мест, где случались землетрясения, ураганы и наводнения. Все селение опоясывал огромный парк; почти каждый дом стоял посреди сада. Какой бы национальности ни был тот, кто впервые появлялся в этом селении, он мог нисколько не сомневаться, что непременно услышит родную речь. Ведь здесь жили северо- и южноамериканцы, мексиканцы, англичане, французы, немцы, испанцы, итальянцы и швейцарцы. Можно было встретить даже негров — они ходили с гордо поднятой головой, потому что были свободными людьми, а не рабами. В любом доме новичка принимали как старого, доброго приятеля, а в первую очередь — в доме дона Лотарио. Здесь были рады всякому незнакомцу. Он мог здесь жить сколько хотел, а если любил трудиться, нередко оставался навсегда.
Именно сюда, в эту уединенную местность, бесконечно далекую от цивилизованной Северной Америки, и перебрался дон Лотарио — человек, способный затмить богатством самого блестящего лорда при Сент-Джеймском дворе, самого состоятельного банкира с нью-йоркского Бродвея! Выполняя желание старшего друга, своего второго отца, Дантеса, он вначале поселился во владениях в Калифорнии, на горе Желаний. Но когда Калифорнию охватила золотая лихорадка и туда ринулись многие тысячи американцев и европейцев, когда стало очевидным, что вскоре цивилизация распространится в этом краю сама собой, к молодому, полному сил и энергии дону Лотарио явился Дантес, попросивший его перебраться в более отдаленные места.
— Здесь все трудности уже позади, — сказал он. — Этот край отошел к Союзу, и американцы сделают все, что требуется. Эта земля уже никогда не свернет с пути цивилизации. Поэтому отправляйтесь в Северную Мексику. Там большая нужда в энергичных людях, и любой росток цивилизации явится для тех мест поистине благодатью Божьей! Земля там бесплодна, в ее недрах нет никаких богатств, поэтому корыстолюбивым и алчным делать там нечего. Рассчитывать на то, что они поселятся на этой земле, не приходится. Чтобы этот край не остался навеки пустыней, поселиться там, подав тем самым добрый пример, должен тот, кому нет необходимости печься о собственной выгоде. Посмотрите сами, что можно будет сделать с этой землей, если не жалеть труда, денег и времени. Правда, вскоре она, пожалуй, отойдет к Союзу, но колонисты обратят к ней свои взгляды никак не раньше пятидесятых годов. К тому времени вы уже успеете там обосноваться. И у пришельцев будет пристанище, они обретут новую родину. Задача эта трудная, неблагодарная. Поэтому я поручаю ее вам! Вместе с молодой женой и подрастающими детьми вы найдете там свое счастье!
Все так и случилось! В то время Вольфрам Бюхтинг уже носился с мыслью о переселении в Виргинию, поэтому Лотарио перебирался в теперешнюю Аризону один. На его долю выпала нелегкая задача. Когда он впервые ступил на землю долины Арипа и разбил там свою палатку — домов там еще не было, — долина выглядела совершенной пустыней, оживляемой лишь купами прекрасных деревьев — кипарисов, тысячелетних дубов, сикоморов, возвышающихся на подступах к горам гигантских елей и пихт. Его молодая жена и трое детей в течение целых двух лет оставались на горе Желаний, в то время как он сам стремился превратить долину в настоящий парк. Когда Тереза, его обожаемая жена, перебралась к нему, счастливая пара очень скоро лишилась любимой старшей дочурки. Однако убитых горем родителей утешили веселые глаза хрупкого, но сильного сына и очаровательной младшей дочери.
С тех пор Толедо — как стали называть возникший поселок — сильно разросся, превратившись в образцовую колонию. Денег на это, правда, не жалели; порой в буквальном смысле слова приходилось сдвигать горы, чтобы изменить течение небольшой реки, пересекавшей долину. Отовсюду: из Техаса, Мексики и Калифорнии — стекались колонисты, получая работу, кров и пропитание. Кроме того, их наделяли большими участками земли, потому что по своим размерам владения дона Лотарио были огромны, занимая значительную часть всей территории Аризоны. К тому времени, когда дон Лотарио получил страшное известие об исчезновении дочери, в Толедо насчитывалось примерно сто пятьдесят крепких мужчин и около четырехсот женщин и детей.