Галактика. Принцесса и генерал
— У тебя теперь есть еще брат? Сестра? — Взгляд х’шанца потеплел.
Я кивнула, расплываясь в счастливой улыбке:
— Две сестры! Маша и Анфиса — двойняшки. Они такие непоседы! Мама даже забыла обо всех своих проблемах, а папа, мне кажется, помолодел лет на двадцать. Какое же это счастье — видеть родителей счастливыми, спокойными, влюбленными. Хотя девчонки внесли в нашу жизнь столько хлопот, сколько курс студентов не приносит. А мне наконец дали свободу.
— Ты поэтому на Тру-на-Геше оказалась? — усмехнулся Лейс, хотя в его глазах я заметила грустное понимание.
Я пожала плечами, признавая его проницательность:
— Отправила заявки, и первым пришло приглашение на должность преподавателя из Первого технологического университета Тру-на-Геша, и я, не раздумывая, согласилась. В тот момент мне казалось, что там меня ждут свобода, райская жизнь и… просто жизнь. Но привычки менять оказалось сложнее, чем можно было представить. Зато я защитила диссертацию, получила должность профессора и самую оснащенную лабораторию.
— А почему ты фамилию сменила? — Хеш’ар подошел совсем близко, и взглядом я невольно уперлась в его мощный торс в плотно облегающей черной форме.
— Пришлось, — не знаю, заметил ли Лейс, как я раздраженно поморщилась. — Сначала меня частенько папиными связями попрекали, протекцией… Проще было взять мамину девичью фамилию, чем доказывать, что я не верблюд.
— Кто? — опешил он.
Я запрокинула голову — без босоножек на каблуках, которые я сменила на удобные кеды, разница в росте с х’шанцем еще больше чувствовалась.
— Верблюд. Это животное такое земное. На Тру-на-Геш их тоже завезли в свое время. Климатические условия подошли идеально. Затейники-труны верблюдов генетически модифицировали, «украсили» и теперь искренне верят, что пушистый зверь в розовую полосочку — исконный житель Тру-на-Геша, а не колонист с Земли.
Лейс весело хмыкнул. А я зачем-то добавила смущенно:
— Хотя, ты знаешь, потом выяснилось случайно, что это действительно папа постарался. Устроил меня подальше от дома, чтобы я обрела крылья, уверенность в себе, свободу. Я его так люблю…
Хеш’ар молчал, затем снова от меня отвернулся. Я испугалась: вот сейчас он уйдет, а мои вопросы по-прежнему останутся без ответа. Поэтому выбрала самый нейтральный:
— На корабле есть х’шанцы с длинными волосами, но большинство — с короткими. Это… память?
— Да, — ровно произнес Лейс. — Те, кто выжил на Х’аре, больше никогда не отрастят волосы. Остальные обязаны чтить память предков и традиции. После гибели родовой планеты наш народ сплотился и продолжает следовать старым традициям и правилам жизни.
Я поймала его сильную широкую ладонь и, чуть сжав, спросила:
— Ты больше не носишь перчатки? — Мой голос звучал с едва слышной хрипотцой, выдавая напряжение. — Уже неактуально? Начал связываться с кем-то?
Мужчина медленно обернулся и, наклонив голову к плечу, с непонятным выражением лица посмотрел на наши руки, затем — мне в глаза:
— На борту нет женщин. Поэтому почти никто не носит лишнюю одежду. Привычка.
— О, ясно. — Я медленно, с неохотой выпустила мужскую ладонь.
— Не знаю, есть ли в тебе хоть частичка меня, но я чувствую себя странно, — неожиданно признался он.
Я удивленно посмотрела на него:
— И как же?
Лейс коротко усмехнулся:
— Сложно передать.
— Я не узнала тебя сразу и в то же время странным образом почувствовала доверие, — выпалила, улыбнувшись. — Вероятно, поэтому, когда ты оказался рядом, я не билась до конца за возможность вернуться домой. Почему-то было уже не очень страшно.
Мы, наверное, с минуту смотрели друг на друга. Наконец уголки его рта дрогнули.
— А мне стало спокойно и тепло. Будто дома побывал. Даже удивился сначала.
— Почему ты сменил фамилию? — пришел черед узнать о самом непонятном и в какой-то степени темном и туманном. С х’шанским почитанием традиций в особенности.
— Тебе в подробностях? — спокойно отозвался он.
— Если можно, — кивнула я.
— Когда тебя… унесли, я прошел в распределитель. Там регистрировали выживших. Сутки мы проторчали в неизвестности, но затем ситуация кардинально изменилась. Твой отец, как мне потом пояснили, связался с кем-то из влиятельных чинов Х’шана, и благодаря его участию быстро нашлись родители моей матери. В свое время дед служил в космической геологоразведке, открывал новые миры, планеты. В общем, на одной из них он и решил обосноваться на пенсии, оставив родовой дом другим родственникам. Не менее быстро и против правил и обстоятельств меня доставили на Вальшан к нему.
— Я боялась, что ты останешься совсем один… — выдохнула я чуть не плача.
— Нет, мне повезло. Тогда мне действительно повезло.
— Тогда? — Я нахмурилась, услышав уточнение.
— Всем сиротам Х’ара предоставили льготы при поступлении в любое учебное учреждение. Я выбрал то, куда хотел пойти изначально. Как дед и отец. Но Шалый… твой папа не ограничил свою помощь и благодарность за спасение дочери. Он снова использовал свои связи, и меня перевели в крупнейшую Военную академию Земли. Как он полагал, самую престижную и перспективную. Купил жилье, от которого я с трудом, спустя пару лет, смог отказаться. Твой отец пытался курировать меня и влиять на весь мой учебный процесс. На достижения.
Я понимаю, он хотел как лучше: самая лучшая комната в общежитии, лишние увольнительные домой к родным, престижная практика, стипендия… но Хеш’ары никогда не живут и не выезжают за чужой счет, а в этом случае… Мне в спину не плевал только самый трусливый курсант.
Спустя три года я попытался встретиться с тобой. Хотел в увольнительную, на тебя посмотреть. По первому требованию меня связали с Сергеем Дмитриевичем Шалым по каналу дипсвязи. Знаешь, я впервые слышал, чтобы взрослый мужчина мялся, мямлил, извинялся и пытался объяснить, что мы с тобой не сможем быть вместе. Что ты маленькая еще и должно пройти время. Что я напомню тебе о страшных событиях, а это психологическая травма.
Лейс смотрел на меня почти весело, если бы не горечь в глазах.
— Папа? — не верила я своим ушам.
— Да. Он не разрешил мне тебя навестить.
— А мне сказал, что ты взрослый, учишься далеко от Земли, у тебя нет времени на меня. Да и другие заботы…
По старой привычке я выпятила дрожащую нижнюю губу, готовая вот-вот расплакаться от обиды и разочарования. Меня лишили, возможно, единственного друга. Того, кто понял бы меня без слов, ведь мы вместе прошли сквозь тот кошмар.
— Три года после катастрофы… — я попыталась защитить, оправдать отца, — мама тогда была на грани. Глубокая депрессия. Ей казалось, что в любой момент случится беда и она потеряет меня, брата, отца. И потому нет смысла растягивать мучительное ожидание… Мишка сорвался, он несколько лет потом не приезжал домой, жил в академии. А психиатр мамы предупреждал о суициде. Папе пришлось уволиться. Я думаю, он в тот момент испугался не за меня, а из-за того, что твой приезд ухудшит состояние мамы. Она еще на Х’аре боялась, что связь х’шанцев коснется меня. Ну а потом…
— Я понимаю, Даш, успокойся. — Лейс остановил мой сбивчивый виноватый лепет.
— А что было потом у тебя? — уже предчувствуя самое грустное, спросила я.
— В конце концов, мне все надоело. Я забрал документы и постарался исчезнуть. В тот момент я ненавидел твою семью, отобравшую единственное, что осталось от моей семьи, — родовое имя.
— Выходит, ты, как и я?.. — печально вздохнула.
— Да. Мне пришлось взять фамилию маминого рода. Чтобы завершить обучение там, где всегда мечтал.
— И стать х’шетом, как твой папа, — тихо добавила я.
Лейс кивнул белоснежной головой. Потом, криво усмехнувшись, добавил:
— Да, звание х’шета и бригаду «Призраков Х’ары» я получил полгода назад. Фактически самый молодой из х’шетов. И тогда же вернул свою законную фамилию. Я еще в академии поклялся себе: Хеш’аром стану только х’шетом.
— Пожалуй, у тебя и времени на развлечения не было. — Я иронично посмотрела на молодого х’шета.