Хляо
- Эй, старики, может быть, знаете кого-нибудь в деревне, кто может продать нам немного Хляо? - спросил Дило Ретрак.
Старик, который только что поставил чашечку на поднос, выпятил вперед дрожащую нижнюю губу и одновременно медленно повернул ладони рук вверх, таким образом выражая неуверенность, и застыл в этой позе. Другой старик просто посмотрел на гостей затуманенными закисшими глазами с безразличным интересом, не выражая, однако, ни малейшего желания вмешаться или заговорить. Третий остановил движение четок, переложил их в левую руку и освободил правую для того, чтобы употребить ее как указатель.
- Есть здесь один таксист, подальше, - сказал он без всяких эмоций. У него есть запас Хляо на всякий случай.
- Нам-то он даст?
- Может, даст, а может, и не даст.
- Поезжай с нами. Ты ж его знаешь...
- Нет.
- Давай, старик, я заплачу за труд.
- Нет, сказал. Не хочу его видеть, негодяя.
- Что он тебе сделал?
- Соблазнил мою внучку, четырнадцатилетнюю девочку, и погубил ее. А теперь она у него каждодневная подруга.
Ненависть оживила старика, и эта живость была очевидной противоположностью его прежней неподвижности.
- Ну, нас это не касается, - сказал недовольно Ретрак. - Это ваши личные счеты. Нам бы только найти. Ладно. Отыщем его сами.
Лимузин уехал. Цикада продолжила. Старики вновь застыли. В кофейне послышалась мелодия легкой музыки. Это владелец кофейни включил свое радио.
Дом был старый. Скрипучая деревянная лестница вела наверх, где выцветшие дверь и окна, должно быть, когда-то были зеленого цвета. Постучали, но ответа не получили. Ретрак повернул ручку, и дверь подалась. На старомодной железной кровати можно было различить два обнаженных тела. Слышались стоны и тяжелое дыхание - тела боролись в экстазе любви. Как только открылась дверь, мужчина повернул голову, вскочил и повязался полотенцем, которое висело на спинке кровати. Его подруга была не старше четырнадцати лет. Подобрав колени, она старалась прикрыть себя руками.
- Эй, кто вы такие? - угрожающе закричал мужчина, страшно изменяясь в лице. - Это кто открывает дверь и входит в чужой дом без спросу?
- Извините нас, пожалуйста, - промолвил Ретрак виновато. - Постучали в дверь - никто не открыл. Я - Генеральный Директор министерства социального обеспечения и...
- Пройдите на балкон, господа, и подождите, пока я оденусь, - сказал голый мужчина, пытаясь прикрыть своим телом любовницу от глаз непрощенных гостей.
- Ну и оргия, видел, как они? - прошептала Ноа, когда супруги вышли на балкон.
- ...Итак, что вы хотите? - спросил одетый таксист уже спокойнее.
- Не найдется ли у Вас немного лишнего Хляо для продажи? - спросил Ретрак после своих неоднократных извинений.
- Значит, за этим пришли? Нет, нету у меня. Напрасно трудились.
- Мы вам заплатим, сколько хотите.
- Я верю, - сказал нетерпеливо таксист. - Но нету, сказал. Сделал вчера большой маршрут и теперь не осталось даже на показ.
Ступив на последнюю ступеньку лестницы, Ноа вновь услышала скрежет старомодной кровати под тяжестью опустившегося на нее мужского тела. "Выглядят счастливыми, - нечаянно подумалось ей. - Неужели можно быть счастливым только этим? Два обнаженных, сплетенных тела в любви?" - и почувствовала зависть.
Так было и с Филиомом, десять лет назад. Вспомнила прикосновение его тела. Какие минуты! Говорили, что они были влюблены... Но он был совершенно сумасшедший. Как будто не хватало того, что сам он не имел ни гроша, еще хотел, чтобы и она поверила, что все богатые этого мира негодяи и недостойны жизни. Если и существовала возможность ее в этом убедить, то она исчезла тогда, когда Филиом просидел семь лет в тюрьме за свои политические идеи. И поскольку она была замешана в этом деле, могла бы схлопотать столько же. И вероятнее всего схлопотала бы, если бы не этот прекрасный человек, Дило Ретрак, который благодаря своему влиянию и связям убедил полицию, что Ноа была невинна, и поэтому ее отпустили. И лучше, что так получилось. Вместе с Филиомом ее жизнь была бы сплошным приключением и нуждой. И она никогда бы не вышла замуж за своего мужа, который дал ей такое высокое положение в обществе.
Затянутые пеленой, закисшие глаза трех стариков были похожи на уставших птиц, которые повисли в воздухе в глубине дальнего горизонта. Супруги Ретрак припарковали машину возле кофейни, прошли мимо стариков и вошли вовнутрь, чтобы выпить чего-нибудь освежающего. Они решили, что Ноа останется здесь, в кофейне, до тех пор, пока Дило, разъезжая по окрестностям, не достанет как можно больше драгоценной жидкости. Мозг Дило уже стал вырабатывать стратегический план. Естественно, путешествие, начатое ими, не должно было прерваться.
И вот снова голос по радио, как бы предлагающий выход из тупика: "Совет Министров, после нового детального рассмотрения сложившегося серьезного положения и для обеспечения бесперебойного функционирования государственного аппарата, постановил ввести новый Чрезвычайный Закон, который гласит: "Право использования циркулирующей жидкости приговоренных к смертной казни распространяется не только на министров, но и на других высших чиновников. Таковыми являются: судьи и прокуроры; армейские чины от лейтенанта и выше; директора министерств, государственных и полугосударственных организаций, с должности заведующего отделом и выше. Каждый, кто относится к этим категориям, имеет право задерживать лиц, совершивших тяжкие преступления любого вида и, после проведения Экстренной Процедуры, приводить в исполнение приговор. Может призвать в помощь для этого армию или полицию. Они обязаны немедленно оказывать свое содействие. Циркулирующая жидкость, полученная в результате исполнения приговора, поступает в распоряжение чиновника, обнаружившего преступника. Документы об исполнении приговора должны поступить в министерство правосудия в течение текущей недели. Закон считается действительным с момента объявления".
- Как видно, прислушались к моим словам, - сказал Дило Ретрак с удовлетворением.
- Ну и что ты сейчас думаешь делать? Попытаешься найти уголовников в окрестностях? - спросила Ноа.
- Мне и не нужно пытаться... Развращение малолетних, знаешь, что такое?
- Тяжкое преступление?
- Абсолютно верно.
- Ты же никогда не был Судьей, - сказала Ноа после минутного раздумья.
- Я - Председатель Дисциплинарного Совета моего министерства, ответил со смешанным чувством официальности и уважения к самому себе Дило Ретрак.
- Однако ты никогда не решал сам. Дело никогда не шло дальше решающего голоса при окончательном голосовании на Дисциплинарном Совете.
- Тем не менее, могу сказать, что опыт судебного разбирательства у меня есть.
- Вы когда-нибудь решали вопрос о смертной казни в Совете?
- Нет, конечно. Там мы решаем вопросы несколько другого плана. Естественно, когда освобождаем кого-нибудь от должности, начинаются сказки о том, что он и его семья помрут с голоду. Однако это все слова.
Ноа привыкла высказывать мужу свое мнение, однако верила, что Дило имеет право последнего слова. Его логика была непоколебима. Ее логику опутывали чувства и эмоции. Она с этим была согласна. Довольно часто ее возражения приводили к тому, что муж скорее убеждался в правоте своих действий и решений. С этой точки зрения они были даже полезными.
- В конце концов, к чему слова? - сказал, подводя итоги, Ретрак. - В теперешнем положении, в котором находится наша страна, я обязан выполнить свой долг, как мне приказывает закон. Тяжел долг, но это долг.
Так же как "суров Закон, но это Закон".
Четыре
Примерно в трехстах метрах от деревни находилась армейская часть десантников. Дило Ретрак направился туда пешком, чтобы хоть немного сэкономить остатки Хляо в машине.
- Господин Командир, разрешите представиться: Дило Ретрак, Генеральный Директор министерства, вот вам, пожалуйста, мое удостоверение личности.