Повесть эльфийских лет
Сегодня по плану у него одна консультация, а потом… Профессор философии не мог поверить своему счастью! Потом его ждало целых три дня отдыха. Если бы к этому отдыху прилагалось хорошее жалованье, было бы вообще великолепно.
Дверь на кафедру была открыта, но в самой комнате никого не обнаружилось. Савиш подошел к своему столу и замер, удивленно разглядывая столешницу. Рядом с чернильницей, оставленной со вчерашнего вечера, скромно примостился небольшой конверт, придавленный алой розой.
Профессор удивленно поднял послание, развернул и пораженно хмыкнул. На бумаге аккуратным незнакомым почерком было написано: «Профессору Гераду от поклонницы!» А рядом было пририсовано с десяток сердечек, сплетенных в один красивый вензель. Савиш покачал головой и, не придумав ничего лучше, сложил послание несколько раз и спрятал за пазуху. Потом можно будет с ним разобраться.
Через некоторое время он, собрав необходимые документы, вышел с кафедры. А в комнате, скрываясь за тяжелой шторой, радостно хлопала в ладоши по уши счастливая Талия. Она была уверена: первый шаг к сердцу профессора сделан!
А уж каких трудов ей стоило подкупить лаборантку, дабы та вышла и не помешала, лучше и не вспоминать. Да и это неважно, потому что сегодня все шло просто идеально!
* * *Как и обещали новые знакомые Стоуна, лорд Фелзен проспал около суток. Проснувшись, он резко сел на койке, огляделся по сторонам и тихо выругался сквозь зубы. Кажется, на этот раз Эрмас проиграл, потому как не понять, что находишься на корабле, было невозможно. Достаточно прислушаться к собственным ощущениям и почувствовать качку. Впрочем, что помешает ему вернуться?
Надо сказать, организм требовал своего, и лорд Фелзен, так и не дождавшись Стоуна, встал и медленно направился совершать утренние процедуры.
До умывальника Эрмас так и не добрался. Взгляд упал на конверт, одиноко лежащий на столе и придавленный на углу тяжелой шкатулкой. Эльф тотчас схватил его, сломал сургучную печать и вчитался в строки…
«Многоуважаемый господин Фелзен!
Спешу заверить, что общение с вами надолго мне запомнилось. Надеюсь, что и вы можете похвастаться тем же.
Хотелось бы также сказать: небольшой конверт, лежащий в этом письме, адресован моей не менее многоуважаемой кузине. Может, после него она перестанет устраивать эти бессмысленные посольства?
И еще одно. Я полагаю, вам больше нет смысла возвращаться на материк. Возможно, вы уже увидели, что на вашей руке отсутствует ваш родовой перстень? Спешу сообщить: в ночь, когда ваш корабль вошел в порт, в столичном университете обнаружили труп ректора. Как думаете, городская стража очень обрадуется, обнаружив на месте преступления ваше кольцо?..»
Строчки запрыгали перед глазами, и читать дальше эльф уже не смог.
– Бастард! – сдавленно пробормотал он. – Проклятый мальчишка!
…Впрочем, идея с кольцом принадлежала отнюдь не Савишу. Ее высказала Ружа. И в тот момент, когда это произошло, орчанка осознала: только что она перешагнула тонкую грань между жизнью и смертью, но пути назад уже нет.
– Господа, прошу прощения за то, что вмешиваюсь, но я невольно подслушала ваш разговор. Думаю, я знаю, как вам помочь.
– И чем же вы хотите нам помочь? – меланхолично поинтересовался Тильм, поглаживая кончиками пальцев рукоять кинжала. Если Дашен еще мог рассказать, кто такие Ашсьены, то жизнь этой орчанки не стоила и медной монеты.
– У этого… Фелзена есть приметное кольцо, булавка, орден, что угодно?
Тильм фыркнул – идея оказалась какой-то чушью. А перед глазами Савиша вдруг как наяву встало уже знакомое кольцо с янтарем. Во рту внезапно пересохло.
– Предположим, – прохрипел он. – И что?
– В городе все только и говорят, что о смерти в университете. Если это кольцо или булавку обнаружат на месте преступления, вряд ли он после этого сможет вам угрожать.
– Хорошая идея. – Савиш был потрясен.
Но Тильм был настроен более скептически:
– Проблема в том, что, если вдруг обнаружится заказчик, духа с два мы что-нибудь повесим на Фелзена.
– Заказчик не обнаружится, – глухо обронил от своего стола Мираш Дашен. – Он сам себя заказал.
Теперь на него уставились три пары глаз.
– Это как? – поразилась Ружа.
Подручный змеехвостых пожал плечами:
– Я не в курсе, как он вышел на нагов, но, насколько мне известно, этот гном с какого-то перепугу возомнил себя вампиром. Принес Ашсьенам кучу денег и потребовал его убить. Те не захотели марать руки и сбагрили его мне. Еле осиновый кол нашел.
Тильм задумчиво потарабанил пальцами по столу и радостно улыбнулся:
– Что ж, в таком случае идею с кольцом надо хорошенько обдумать!
Разговор затянулся до самого рассвета. А утром Ружу отослали подальше, заявив, что прекрасно обойдутся без нее. И не сказать, что орчанка была сильно расстроена: дома ее ждал сын, которого она не видела уже Скхрон знает сколько. Так что женщина поспешила к мальчику, совершенно позабыв про каких-то там эльфов.
…Но это было еще позавчера, а сейчас лорд Фелзен сидел, гневно сжимая в руке письмо и пытаясь привести мысли в порядок.
Не получалось.
Окончательно сдавшись, посланник устало махнул рукой и теперь уж направился прямо к умывальнику, висевшему за небольшой шторкой. Стоило смыть остатки сна.
Плеснув в лицо водой, эльф поднял голову, высматривая полотенце, и замер с открытым ртом, увидев свое отражение в косо висящем на стене осколке зеркала. Из глубины стекла на него уставился смуглый эльф с волосами насыщенно-золотого цвета. По каюте разнесся горестный вопль.
…А за множество миль от корабля, в столичной лаборатории, Кессий Кроссарт, сидя за рабочим столом, покосился на браслет из поганок, замигавший всеми цветами радуги. Тренти радостно хихикнул: проклятие окончательно вступило в силу.
История третья
Правильно подобранная жертва – половина успеха!
Даже находясь на жертвенном камне, Мартиан Дерентел ругался как сапожник. Он припомнил своему напарнику все: и как тот, отправляясь в поход, забыл взять карту, из-за чего пришлось возвращаться, и как на перекрестке у Ночной Икотницы он упрямо повернул налево, вместо того чтобы пойти прямо, и как сейчас, в Тангерских джунглях, когда Мартиан просто-напросто попросил узнать кратчайшую дорогу до ближайшего селения, вывел двоих наемников прямиком к засаде.
В первое время Иоганер Румиел огрызался. Рассказывал, что карту должен был взять сам Мартиан, упрямо твердил, что поворот налево вернее вывел бы к Громову мосту, и даже уверял, что виноват вовсе не он, а проводник-гоблин.
Конечно, в его словах имелась толика правды. Карту пришлось забирать из дома Мартиана. До Громова моста левая дорога была чуть покороче (однако и поопаснее), а если бы напарник Иоганера не вел себя столь заносчиво в той маленькой деревушке, проводник, глядишь, и провел был правильным путем… И вообще! Только идиот, натолкнувшись в Тангерских джунглях на толпу дикарей-гоблинов, вооруженных копьями с каменными наконечниками, может улыбнуться им во весь рот и жизнерадостно спросить:
– Парни, вы не проведете нас к храму Тхей-Пер? Там статуэтка еще такая ониксовая есть: гоблинша с посохом. А мы вам бусы дадим…
Позже, когда их, связанных по рукам и ногам, волокли по Тангерским джунглям, ругался как раз-таки Иоганер. Мартиан же оправдывался, дескать, он надеялся на эффект неожиданности. Мол, гоблины удивятся и радостно покажут дорогу. Но не повезло.
А вот когда обоих мужчин притащили в это самое ближайшее селение и раскрашенный цветной глиной морщинистый гоблин торжественно объявил, что завтра на рассвете, когда прибудет жрец, чужаков принесут в жертву богам, ругаться начал уже Мартиан. И практически не замолкал до утра.
И вот сейчас, будучи привязанным к жертвеннику, он в очередной раз припомнил напарнику все его грехи за последние пять лет. Даже те, что, пожалуй, уже давно должны были быть забыты.