Повесть эльфийских лет
Тот, к кому обращался фавн, – темный эльф в ниспадающем одеянии профессора философии – вздрогнул всем телом и оглянулся.
К чему Савиш никак не мог привыкнуть на материке, так это к короткой семидневной неделе. Насколько все было проще на островах: в году – триста шестьдесят пять дней. Двенадцать месяцев по тридцать дней в каждом. Пять дней перед самым началом нового года не входят ни в один из месяцев и считаются несчастливыми. В месяце – три недели по десять дней. Все по-математически стройно и понятно.
А здесь… Летоисчисление в молодой Гьертской империи придумывал явно какой-то сумасшедший! Дней в году могло быть и триста шестьдесят пять, и триста шестьдесят шесть. С месяцами и того хуже – дней в каждом то тридцать, то тридцать один. В одном и вовсе ужасно – двадцать восемь. И как местные умудряются жить по такому календарю? Сбежавший из Островной империи эльф совершенно не мог привыкнуть к подобному укладу, хотя прожил на материке уже около века.
Что еще безумно не нравилось преподавателю, так это время празднования начала года. На островах новый год начинался с зимы, а на материке – с осени. Вот и соображай: год назад что-то случилось или два. Пока рассчитаешь…
– Что на этот раз? – недовольно поинтересовался эльф.
С одной стороны, если там действительно имелись ошибки, виноват во всем только он, а с другой… Можно же наконец понять, что за очередную минувшую короткую неделю профессор Герад устал как… как последний гоблин!
Фавн на миг запнулся на последней ступени, по инерции пробежал еще несколько шагов и замер, хватая ртом воздух. Пауза явно затягивалась.
– Ну? – не выдержал Савиш. У него дико болела голова, с утра он не завтракал и, судя по сегодняшнему выступлению ректора, обедать тоже не придется: жалованье в очередной раз задерживают. Будь проклят тот день, когда Алронд сделали столицей: все бюджетные деньги идут на содержание императорского двора! – Господин магистрант, может, вы наконец сообщите мне, где ошибка? Я уже устал ждать. – Имя и фамилия фавна попросту вылетели у профессора из головы.
– Да, конечно, одну секундочку, – судорожно закивал парень, разматывая свиток. – Назначая дату экзамена, вы указали, что он будет на этой неделе, шестнадцатого. Но шестнадцатое – это среда следующей недели…
Эльф чуть слышно прошипел сквозь зубы ругательство, воровато озираясь по сторонам. Вчера было объявлено, что в стенах Алрондского университета можно ругаться только шепотом. Кто знает, что еще взбредет в голову Киру Сулице, ректору университета и доктору философских наук в одном лице. Тот менял свое мнение по три раза на дню и частенько вносил изменения в устав учебного заведения.
А неуемный магистрант все не успокаивался:
– Так у нас в среду? Или в другой день?
Ставить экзамен на среду Савиш не собирался: этот день у него был занят. Как, впрочем, и все остальные. Кроме разве что…
– В другой. Завтра. В десять утра по часам на Императорской библиотеке. В аудиторию заходят все одновременно. Опоздание больше чем на три минуты – оценка «неудовлетворительно». – И, не дожидаясь ответа, профессор направился домой.
Университетский городок находился на окраине Алронда и сейчас, через полвека после момента основания, занимал не такую уж маленькую площадь. Новые дома, в том числе общежития для студентов и преподавателей, строили за счет города, а вот жалованье и стипендию не платили уже больше полугода. Честно говоря, Савиш всерьез задумывался, правильно ли он поступил, занявшись наукой. Надо было пойти в армию. В крайнем случае – в наемники. Тильм, его молочный брат, регулярно предлагал место у себя, но идти в теневую гильдию, как это называлось на островах, совершенно не хотелось.
Настроение у Савиша было хуже некуда. Войдя в свою комнату, эльф, не раздеваясь, повалился на кровать, закинул руки за голову и бездумно уставился в потолок. Есть хотелось безумно. Спать – не меньше. Сегодняшнее совещание началось с первым криком петуха: три дня назад в ректора врезалась зазевавшаяся летучая мышь, и с той минуты пожилой гном решил, что стал вампиром. А разве порядочный вампир может вести дневной образ жизни? То, что вампиры еще со времен Нашествия считались существами мифологическими, доктора Сулицу не останавливало.
Этажом ниже слышались шаги, доносились громкие голоса: похоже, после учебного дня в общежитие возвращались остальные преподаватели и студенты. Позволить себе купить дом, как это сделал ректор, Савиш не мог. Приходилось ютиться в небольшой комнатке под самой крышей. Лучи заходящего солнца неспешно скользили по потолку, и Герад сам не заметил, как заснул…
Скрип несмазанных дверных петель показался задремавшему эльфу громом небесным. Савиш мотнул головой, резко сел… Ночь давно вступила в свои права, в комнате царила темнота, и понять, кто решил почтить присутствием профессора философии, было попросту невозможно.
Ладонь привычно коснулась эфеса лежащего в изголовье меча…
– Савиш, ты здесь? – Не узнать этот голос было невозможно.
– Нет, я в малой университетской библиотеке. Это вверх по улице и через три квартала направо, – мрачно сообщил Герад, вставая с кровати.
Теперь бы вспомнить, где здесь свеча и огниво. Эльф осторожно шагнул вперед, запнулся о брошенный в центре комнаты стул, покачнулся, толкнул визитера… Если бы ректор услышал все то, что скромный преподаватель в полный голос поведал нежданному гостю, Герад был бы мгновенно уволен с работы.
Снизу кто-то отчаянно затарабанил в потолок:
– Можно не шуметь? Я спать хочу! У меня с утра экзамен!
– Духа с два вы его сдадите, господин Маркиел! – злобно прошипел профессор, вставая с пола.
Загорелся неверный, дрожащий огонек свечи: кажется, гость нашел огниво раньше хозяина.
Если бы глава городской стражи Алронда знал, кто поздней ночью посетил университетский городок, он бы с горя съел свою шляпу: поймать этого преступника не могли уже больше пятидесяти лет.
– Ну и какого духа тебя сюда принесло? – мрачно поинтересовался профессор философии у своего молочного брата, заглянувшего к нему в гости.
Тильм Кевирт лишь плечами пожал:
– Да так… А разве ты мне не рад?
– Хороший вопрос… Давай я на него завтра отвечу? Или дней через десять, когда жалованье получу. Если вообще получу.
Гость окинул Савиша задумчивым взором и, помолчав, с деланым равнодушием поинтересовался:
– Слушай, а как ты смотришь на то, чтобы сходить со мной выпить в какой-нибудь кабак?
– С ума сошел?! У меня с утра экзамен, не слышал, что ли?
– Да ладно, – отмахнулся Тильм, – не смеши меня. Какой экзамен? Можно подумать, ты его сдавать будешь! Пойдем, а? А то одному отмечать как-то скучновато.
– Что отмечать?
– Потом расскажу. Собирайся давай.
Тильм прекрасно знал, что профессуре очень давно не платят жалованье. Но еще лучше он знал, что денег Савиш от него не возьмет. Посчитает за оскорбление. С голоду будет умирать, но от подарка откажется.
* * *Брамсельная шхуна, мягко покачиваясь на волнах, вошла в Алрондский порт поздно ночью, когда уже стемнело и корабли в город перестали пускать. Тем, кто прибыл в столицу Гьертской империи, пришлось ждать до рассвета. Лишь когда наступило утро, на борт поднялись первые чиновники и началась опись привезенного товара. Путешественники, рискнувшие пересечь океан, неспешно спустились по трапу на причал и направились в портовую таможню, записываться.
Лорд Эрмас Фелзен отчаянно скучал. Подбрасывая на ладони тяжелую трость, мужчина обводил тоскливым взглядом потолок в скромной комнатенке таможни и проклинал про себя всех ему известных богов: ругательства в адрес Великого духа у него уже давно закончились. В глубине души эльф считал, что его визит на материк столь же бессмыслен, как и четыре предыдущих, но раз ее величество пожелала… Вы пробовали хоть бы однажды спорить с женщиной, что-то вбившей себе в голову? Эрмас пробовал лет сорок назад. Благодаря этому спору родовые владения Фелзенов уменьшились практически вдвое. Правительница Островной империи не любит, когда ей противоречат.