Водка
Олег не стал смотреть, как они приземляются, точнее, шмякаются, и быстро отступил под прикрытие бетонных стен фермы. Дверь он за собой захлопнул и задвинул железный засов. Почти сразу же дверь набатно загудела, потому что не только засов был железным, но и она сама тоже. Пьяный военный десант по каким-то причинам оказался совершенно безоружным, а сапогами и кулаками такую дверь не вышибить и целому полку. Поэтому Олег решил, что солдатики перейдут к бесполезной и неопасной осаде, а через некоторое время отступят.
Но солдатики сразу пошли на решительный приступ. С хрустом осыпалось стекло и на бетонный пол упал камень. Окна, на две трети заложенные кирпичом, были хорошей преградой, но не абсолютной. Небольшая рама в верхней части вполне позволяла пролезть человеку, просто ему трудно было забраться так высоко. Но, похоже, нападающие просто забросили в окошко одного из своих. Воин влетел руками вперед и лег грудью на раму с торчащими осколками. Ничего особенно он не почувствовал по причине полной невменяемости. Был он в защитного цвета легкой курточке без погон, напоминающей спецовку, крутил коротко остриженной головой, и в выпученных глазах его не отражалась человеческая мысль.
- Назад ходи! - закричал ему Чингиз и выпалил из газового револьвера.
Воин уставился на азербайджанца. На его юном и глупом лице образовалась пьяная ухмылка, словно знакомого увидел.
- Чечен! - радостного заорал солдат, тыча рукой в сторону Чингиза. Братаны! Чечена поймал!
Тут его, наверное, толкнули снизу в ноги, потому что он резко просунулся вперед и с громким стуком выпал на пол. Следом упали последние осколки стекла из рамы. Но пьяных, как известно, бог бережет. Ничего ему не сделалось. Солдат неторопливо поднялся и пошел вперед, делая медленные широкие гребки руками. Олег сначала подумал, что парень натуральным образом поплыл, но потом понял - боксирует. Норовит в морду кулаком въехать.
Чингиз, отступая, принялся раз за разом методично стрелять из своего газовика. Каждый раз из ствола выплескивался лоскут огня и желто-голубой дымок, но парень продолжал грести прямо на ствол. Наверное, охранника не предупредили, что слезоточивый газ на пьяных и собак не оказывает никакого действия. Может, только злит больше.
Видя, что выстрелы в упор не останавливают храброго русского солдата, а в барабане револьвера остались только стреляные гильзы, Чингиз развернулся и бросился бежать в дальний конец фермы. У Олега вдруг слегка защипало глаза, и он тоже быстренько отбежал. Газовое облако, нисколько не мешающее нападающим, быстро рассеяло всех обороняющихся. Увы, но пресловутый слезоточивый газ практически не действует на пьяных и собак.
Второй охранник, Миша, он же Махмуд или что-то в этом духе, высунувшись из-за бетонной перегородки, кричал:
- Эй! Тебе чего надо!
Пьяный солдат, привлеченный этим криком, сразу переключился на новый объект. Бормоча что-то неразборчивое, но наверняка матерное, он поплыл крупными гребками на Мишу. Тот отступил в темноту и исчез. Лампочка светила только у входа, а остальное помещение длинной метров в полтораста, пребывало во власти ночи.
В окно тем временем ещё кто-то ввалился и, выполняя боевую задачу, отодвинул засов на двери. Осажденная крепость пала, не оказав серьезного сопротивления. В неё ворвались ликующие враги, чтобы по обычаю подвергнуть грабежу. Олегу захотелось догнать Чингиза и надавать по морде. Если бы не его идиотская газовая атака, можно было бы спокойно принимать пьяных бойцов прямо под окном и вязать портянками. Или вырубать. Тем более, что они и так все были в полуотрубе от выпитого накануне для храбрости. Сейчас же приходилось спасаться самим.
Миша уже спасся, где-то затаился. Чингизу пришлось хуже. Убегая в темноту, споткнулся не то о шланг, не то о кабель, и со всего размаха хрястнулся на пол. После чего довольно долго корчился на пыльном бетоне никому не нужный. Никто к нему и не подошел, и не пнул даже слегка. Ворвавшиеся солдаты, а было их человек двенадцать, неожиданно отвлеклись. Они было начали растекаться по ферме, но тут в дверях красного уголка возникла такая же пьяная Инка.
- Мальчики! - позвала она хриплым дискантом. - Что за шум, а драки нету?
- Сейчас организуем, - пообещал ей долговязый худой парень.
Крошечная пилотка каким-то чудом, не падая, висела у него на затылке, словно прибитая гвоздиком. Парень пошевелил белыми бровями на загорелом дочерна лице и, не доверяя собственному зрению, спросил:
- Ты баба, что ли?
- Я - девушка! - одернула Инка засаленное трикотажное платье и гордо подбоченилась.
- Сперва дембеля! - Лопоухий маленький солдатик в ушитой до полной обтяжки форме, в сапогах, съеженных до щиколоток, оттолкнул длинного и бросился к Инке. - Дембель первый у компота!
Через пять секунд истерично хохочущую женщину уже поволокли из угла в угол. Словно муравьи дохлую гусеницу, облепили её солдатики. И так же бестолково дергали в разные стороны. Кто держал за руку, кто вцепился в платье, а кто-то обеими руками стискивал дрябловатую ляжку в темных венах и синяках. Только лопоухий карапуз бегал вокруг, периодически просовывая руку, чтобы лапнуть вялую грудь пьяной женщины, и покрикивал:
- Дембель первый! - Иногда при этом стукал себя в грудь и добавлял: Петр Первый - всегда первый!
Только один солдат продолжал выполнять боевую задачу, не отвлекаясь на мародерство и насилие в отношении мирного населения. Это был тот самый, зря обстрелянный из револьвера. Он целеустремленно продвигался вперед, отыскивая противника. В полумраке он наткнулся на поточную линию розлива жидких продуктов в полиэтиленовую упаковку. Наткнулся довольно крепко, схватился за лоб и, четко разделяя слова, сказал:
- Чечен, падла, убью!
Как на грех, ему под руку подвернулся ломик. Олег с помощью этого ломика при монтаже двигал отдельные громоздкие части агрегата. Так тот и остался прислоненный к станине. Солдат схватил лом и врезал по механизму. Меланхоличный звон прокатился по гулкому пустому зданию, отозвался эхом. Солдат замахнулся снова.
Олег подобного варварства стерпеть не мог. Он столько сил потратил, чтобы наладить технику, а какой-то недоумок принялся её крушить. Олег вынырнул из темноты и от души врезал парню кулаком промеж глаз. Не любил он драться, не его это призвание - живого человека бить, но тут не сдержался.
Пал солдат. Покатился лом по звонкому бетону. Олег остановил его ногой, отнес к стене и там положил. Слышались нестройный топот сапог, визг и хохот Инки, похоже, не понимавшей, кто, куда и зачем её носит на руках. Олег посмотрел в ту сторону, соображая, что делать дальше. Лезть на рожон из-за чокнутой алкоголички не хотелось. С другой стороны, кто знает, что могут сотворить с бабой перепившиеся "защитники родины". Но пока не наблюдалось прямой угрозы ни её жизни, ни здоровью, ни, по большому счету, так называемой чести. И он решил пока обождать. Неизвестно, как ещё могут обернуться события.
Ждать пришлось недолго. И обернулось все нестандартно. В распахнутую дверь фермы вбежал совсем юный и, невероятное дело, абсолютно трезвый солдатик и громко крикнул, с повтором для слабо слышащих и особо тупых:
- Сквозняк! Сквозняк!
И пьяное войско, неуправляемое и дикое, возбужденно тащившее в разные стороны невменяемую бабу, враз окаменело. Словно юный солдатик, как ученик мага, произнес страшное заклинание, и всю нечисть парализовало. Солдатик юркнул обратно в дверь. Следом, пискнув, умчался лопоухий коротышка-дембель, на бегу успев растянуть вверх до колен гармошки кирзовых сапог. Следом, топоча, ринулись остальные. На мгновение в дверях возникла кутерьма и давка, завихрение, воронка, и всех всосало наружу. Будто и в самом деле вынесло волшебным сквозняком.
Только на затоптанном бетонном полу осталась сидеть ничего не понимающая Инка, сверкая задранными коленками. Она вертела головой, хныкала и робко спрашивала:
- Мальчики, вы где?