Водка
И ТАНКИ НАШИ БЫСТРЫ, И СПИРТ ЗАЛИТ В КАНИСТРЫ
Можно было ожидать, что сейчас взревет тракторный дизель, но солдатики, похоже, бросились на утек своим ходом. Но звук работающего двигателя, тем не менее, был слышен. И он быстро приближался. Какая-то машина ехала к ферме через поле, тем же путем, каким пришел трактор с прицепом. И было слышно, как что-то громко брякает, когда машину бросает на кочках.
Олег вздохнул. Какая-то ночь больших неожиданностей. Кого ещё черт несет? Если даже пьяные солдаты разбежались, то, может, и ему лучше спрятаться? Может, это такие головорезы едут, что дембелей на завтрак жрут и гражданскими заедают? Но, судя по звуку, машина была легковой. И Олег решил не прятаться. Где оставил лом, он хорошо помнил. В случае острой необходимости разыскал бы в темноте.
Машина тем временем подкатила почти к самым дверям фермы, распахнутым настежь. Мотор выключился. Громко хлопнула дверца. На пороге появился офицер.
- Есть кто живой? - громко спросил он, в упор глядя на хнычущую Инку. - С вами, гражданочка все в порядке?
- А чего ей сделается? - Олег вышел из темноты. - Утром опохмелится, и можно дальше пировать.
- Подполковник Возняк, - представился офицер, кинув руку к фуражке.
И Олег сразу постиг магическую суть солдатского заклинания. Погоны он тоже рассмотрел.
- Сменный мастер Морозов, - он тоже представился.
- Мои бойцы накуролесили? - спросил подполковник Возняк, указывая фонариком на сидящую Инку.
- Накаруселили, - поправил его Олег. - Носили на руках. Каждый хотел сам унести подальше от других.
- Вопрос ясен, - отметил Возняк. - Все убежали, или кого-то удалось задержать?
- Один задержался, - не стал скрывать Олег, - лежит вон там.
Подполковник посветил фонариком и нащупал лучом неподвижное тело. Быстро подошел и удовлетворенно кивнул головой:
- Так, Жемчужников, значит. Утомленный солнцем, измученный жаждой. Поднял глаза на Олега. - Что вы с ним делать собираетесь?
Оба глаза рядового Жемчужникова, словно черными очками, были прикрыты свежими сизыми фингалами. Олег машинально погладил костяшки правой руки. Побаливали слегка. Жемчужников, точь-в-точь как вчера Коля Бешеный, превращался в очкового медведя.
- А чего мне с ним делать? - пожал плечами Олег. - Я ему не матушка, тем более не старшина. Ни похмелять его, ни кодировать от пьянства точно не буду. Под зад наподдам, когда очухается, чтобы в дверях не застрял.
- А жаловаться, заявлять куда-нибудь? - настороженно и неназойливо спросил Возняк.
- Делать нам больше нечего. Было б надо, я бы ему прямо здесь гауптвахту устроил. Недельку бы навоз повыгребал, служба б медом показалась.
- Ну, коли так, - совсем повеселел подполковник, - тогда я его заберу. - И рявкнул громовым голосом: - Курочкин!
Олег аж вздрогнул, а эхо минут пять перекатывалось под бетонными сводами. В дверях появился рослый солдат в ладно подогнанном обмундировании.
- Звали, тар-ш-щ п-лко-вн-к? - спросил он, глотая гласные звуки.
- Забери, - ткнул офицер в распластанное тело. - Больше никого не валяется? - спросил Олега и пошарил лучом фонарика по сторонам.
В пятне света вдруг возникло небритое лицо с зажмуренными глазами. Это был Чингиз.
- Остальные убежал, - сказал он, прикрывая глаза рукой. - Спасибо, товарищ полковник.
- На здоровье, - хмыкнул Возняк. - А чего тут у вас такое?
- Соломорезка с кормозапарником, - объяснил Олег. - На неделе корма привезем и будем коров загонять. А что, солдатики у вас всегда такие буйные?
- Нет, это они в последние дни взбесились. Как узнали, что часть в Чечню перебрасывают, так и пошли в разнос. Да им только повод дай. Подполковник направился к выходу. - И на губу сажать резона нет. Тут полно работы - проверка, погрузка и прочее. Все упираются, а кто-то на губе отдыхает?
- Чечня - это серьезно, - посочувствовал Олег. - Можно понять ребятишек.
- Да чего там серьезного? - возмутился Возняк. - Чай, не на передовую. Техническую разведку проведем и будем пути восстанавливать. Железнодорожный батальон. Своим поездом едем, в тылу будем и под охраной бронепоезда. Чай, не в Норильск, на зиму глядя...
- Начальник, зайди закусить, - присунулся вдруг Чингиз. Всем своим видом он изъявлял глубочайшее почтенье к погонам и положению гостя.
- Действительно, - поддержал Олег. - Что вы, хуже подчиненных? Имеете право.
Подполковник помялся и махнул рукой:
- А-а, все равно пропадать. Когда угощают, отказываться невежливо.
Тут же подполковника Возняка усадили за стол, заново застеленный глянцевыми предвыборными плакатами. Целая упаковка их отыскалась в бывшем красном уголке. Так что все оказались в компании с ныне действующим мэром Горнозаводска, тогдашним кандидатом. Холеный мэр загадочно улыбался, показывая ровные голливудские зубы, и обещал златые горы. Сейчас-то было понятно, что улыбка, так же как и сами зубы, оказалась фальшивой. По всем городским дворам гнили огромные кучи отнюдь не злата. Не получая четыре месяца денег от мэрии, спецавтобаза перестала вывозить мусор. Зато центр города стремительно застраивался евродомами с роскошными квартирами по полторы тысячи баксов за квадратный метр. Заселялись они в основном чиновниками и связанными с ними бизнесменами, то есть чиновничьей родней.
Олег быстренько помыл стаканы и ложки. Тем временем Чингиз наладил закусок, а беззвучно возникший Миша сложил на подстилку в углу Колю, дядю Вову и Инку, забросив сверху брезентовым чехлом от "жигулей". Чтобы вид не портили.
- Эх, я бы и сам нарезался, как мои железнодорожники, да денег жалко. Сейчас зашлют хрен знает куда, получка фиг дойдет. Что семье оставлю, на то и будут жить. А девкам скоро в школу - чистое разоренье.
- Чего ж ты? - удивился Олег. - Комбат, а не можешь семью обеспечить. У тебя и техника, и горючее, и личный состав. Да ты в деньгах должен купаться.
- Понимаешь, боец у меня матчасть пропивает, так с него что возьмешь? Его ведь в армию силой призвали, хоть и по закону. Вот он на армию, как на тюрьму, и смотрит. А я своей волей в училище пошел и, понятно, не за тем, чтобы карманы набивать. Ладно, разливай, раз сами зазвали.
Чингиз с Мишей помалкивали. Да их никто и не спрашивал. Олег и Возняк общались меж собой, и были этим общением вполне довольны. Но, налив очередную порцию, подполковник посмотрел стакан на свет, нюхнул, словно обоняние у него от выпивки обострилось, и сказал:
- А ведь это не водка, Мастер. Это спирт с водой.
- А водка и есть спирт с водой, - рассмеялся Олег.
- Э, нет, - комбат погрозил пальцем, - я разницу сразу чую. Был у меня период, три года только спирт пили. Лет двадцать назад, я ещё Ванькой-взводным после училища лямку тянул. Тут, на севере края. А там под Ревделем лесокомбинат и гидролизный завод. Спирт с него цистернами по железной дороге отгружали. И половина солдат каждый день пьяная. На дембель уходят законченные алкоголики. Часть на последнем месте в войсках, постоянные ЧП. Офицерам, хоть стреляйся - никакой перспективы. Меня туда сунули и сказали: "Два года отмантулишь, если без ЧП, получишь роту и поедешь на БАМ." А там с первого дня такое началось, вспомнить тошно. Главное, понять не могу, откуда бойцы пойло берут. Понятно, что спиртзавод - вот он, за забором. Но ведь там охрана, а если и вынесет кто "шила", так литр-два, а этим взвод не споишь. В общем, выпросил я два законных отгула, сделал вид, что уехал, а сам засел на чердаке с биноклем. И что ты думаешь? Выследил поганцев. Короче, прямо средь бела дня часовой на КПП выпускает за территорию бойца с двадцатилитровым термосом. Тот спокойнехонько топает вдоль забора, потом - шасть в кусты. Через пятнадцать минут возвращается, полный термос на плече волокет, аж согнулся. Опять через КПП и в столовую через кухонную дверь. Ага, думаю, понятно, когда они напиться успевают. Прямо в столовой во время обеда и ужина киряют на глазах у замполита. Под видом чая или компота, а, может, просто заместо воды. Ладно, с этим ясно, а где тот волшебный краник, из которого вы спиртозу цедите? Пошел я по этой тропинке. Выхожу к насыпи, наверху рельсы, а внизу пригорочек, елками заросший. И дорожка прямо туда. Захожу в эти елки. Лежит ржавое корыто, в каких цемент замешивают. Переворачиваю это гребаное корыто и что я вижу? Ведерко на веревочке. А под ним прямо в земле круглый люк. И спиртиком пованивает. Задираю я этот люк - такой снизу духан, хоть закусывай. Камушек туда бросил - бульк! Чувствую, емкость приличная, подземное озеро. Люк и горловина точно, как у железнодорожной пятидесятитонной цистерны. Черпанул ведерком - натуральный ректификат. Навел я марафет аккуратненько, будто меня тут и не было, а сам огородами, огородами и к ротному своему домой. Так, мол, и так, нашел я неиссякаемый источник вдохновения и всех наших проблем. Только, говорю, не пори горячку и не хватайся за пистолет. А, главное, не торопись докладывать комбату и прочим. И сели мы с ним думать. Тут он и говорит: "Слышь, лейтенант, был тут года три назад страшный шухер по всей дороге. Пропала цистерна со спиртом прямо из середины состава. Случай беспрецедентный. Добро бы груз пропал, случалось, а чтобы вагон или цистерна целиком - никогда. Но с той поры и началось у нас в части беспробудное пьянство." Короче, ротный, как специалист сразу сообразил, как дело было. У нас ведь поезд специальный, ремонтно-восстановительный. Как раз тогда по всей ветке мосты и водопропуски меняли на капитальные. А на ночь поезд отгоняли на запасной путь. А на соседнем отстаивались цистерны. Вот воины выбрали ночь, когда начальства не оказалось, и железнодорожным краном сдернули цистерну. Котлован, наверное, заранее приготовили. А бульдозером долго ли закопать? Состав цистерн потом аккуратненько тепловозом столкнули, как будто так и было. И, видно, передавали эту тайну дембеля под большим секретом. Наверное, несколько человек только и знали, где это подземное море. А то бы точно кто-нибудь заложил, или толпой бегали бы и прямо там напивались. В общем, хватило у нас с ротным ума не раздувать это дело, не искать проблем с военной прокуратурой и не выпрашивать оргвыводов. Сделали вид, что ничего не подозреваем. Заставили бойцов-железнодорожников отмыть побольше железных бочек. Потом с вечера взяли водовозку и за ночь откачали почти двадцать тонн спиртяги. Осушили до дна. На бойцов наших аж смотреть страшно было. Ходят злые, зубами скрипят, почернели и мордами осунулись. Раньше им ни увольнительных, ни отпусков не надо было, все на службу забивали, а теперь вдруг стараться начали. Мы сразу повышенные обязательства взяли, комсомольский почин двинули. Начальство на нас не нарадуется, ЧП прекратились, никаких проблем со снабжением. Какие могут быть проблемы при таких запасах? Канистру спирта и к рыбакам. Или на лесопилку. Или за картошкой в совхоз. Проверяющие только зачастили, больно им наши рыбалки нравились. Понятно, мы им заправляем, дескать, спиртзавод сразу напротив, как линию перейдешь, дружим. Короче, три года эта малина продолжалась, пока последнюю бочку не прикончили. Я уже ротным был, и сразу на БАМ отправился мосты строить, квартиру зарабатывать. Да... - Взгляд подполковника затуманился счастливыми воспоминаниями. И он выпил, поставил стакан и сказал: - Но больше я таким способом карьеры не делал, только работой. Все-таки, хоть и железнодорожник, а офицер, и честь, как говорится, имею. Потому и ни с каким бизнесом не завязан, солдатиков на левую работу в аренду не сдаю и дачи штабным брюханам не строю. Так что не думайте, будто все русские офицеры готовы все продать вплоть до родины. Хрен вам!