Водка
- Да уж, к этой тетке я бы сходил...
В общем, они, можно сказать, поссорились. Выразилось это в сердитых взглядах Любы, в её поджатых губах и демонстративном отворачивании лица. Олегу было не до того, чтобы её умиротворять и мириться. Он считал, что это пустяки и пройдет само. Его заботила низкая производительность труда у таджиков.
Гражданская война и повальная нищета выгнали на заработки десятки тысяч таджиков. В Горнозаводске их тоже было полно, и они четко делились на две категории. Одни торговали на вещевых и овощных рынках, имели деньги, машины и снимали квартиры. Как правило, все они принадлежали к большим и богатым кланам, активно связанным с наркобизнесом. Героин в город везли именно эти таджики.
Другие были какими-то селянами, всю жизнь прожившими в своих южных кишлаках. Они плохо говорили по-русски и выполняли самую неквалифицированную и грязную работу. Естественно, низкооплачиваемую. Пределом их карьерных устремлений была должность штукатура или плиточника. На всех стройках подсобниками работали такие декхане, безропотные и непритязательные. Обычно они жили прямо на стройке, так дешевле. Для них не существовало выходных и праздников, больничных листов и отпусков.
Олег с этими таджиками намаялся. Они получали семьдесят рублей в день, а потому не слишком торопились. Всякие попытки объяснить, что после Нового года шампанское будет уже не нужно, наталкивались на полное непонимание. А, может, срене-азиатские гастарбайтеры понимали, что в любом случае обеспечены зарплатой до конца декабря независимо от производительности труда. Во всяком случае работали они неторопливо. Единственным их положительным качеством было абсолютное равнодушие к алкоголю. Православные в первый же день вылакали бы весь спирт, а на следующий пропили бы сахар.
За шампанским приезжало гораздо меньше народа, чем за спиртом. Брали бутылок по десять-двадцать, редко больше. В уличный киоск больше и не надо. Крупные партии забирал только Рустам, по пол-"Газели" за раз. Увозил на оптовый рынок. Деньги за товар получал Чингиз, который по-прежнему болтался здесь с утра до вечера и строил из себя большого начальника. Даже на Олега иногда покрикивал, а про таджиков нечего и говорить, рычал на них, как собака. Только что не кусал.
Водку, конечно, бодяжить проще простого - спирт да вода. С шампанским возни в десять раз больше. Сначала Олег разводил сироп: на полведра "спрайта" десять порошков сухого виноградного напитка "Инвайт", затем туда же три литра спирта. Потом эта основа заливалась в бутылки, в каждую по черпачку. Затем через воронку "бомбы" заливались "спрайтом". Пробки загонялись с помощью деревянного рычага, надевались проволочные каркасы, закручивались, а горлышко оборачивалось фольгой. Потом клеились этикетки.
Бестолковые таджики лепили этикетки кое-как. Чингиз надорвался, крича: "Чурка безмозглый!", но все бесполезно. Таджики смотрели испуганно, согласно кивали, лепетали что-то и продолжали в том же духе. Единственное, чего удалось добиться, так это научить их различать, где верх этикетки, где низ, чтобы вверх ногами не клеили.
Постепенно рос штабель картонных коробок с готовой продукцией. Надо полагать, к Новому году все это добро копилось. А там за три дня улетит, как никак новогодний народный напиток. И хотя до Нового года оставалось ещё полмесяца, Олег начал задумываться об этом празднике. Но вовсе не потому, что надо было купить себе настоящего шампанского и вообще хорошо посидеть, может, даже с елочкой. У него зародилось подозрение, что Юсуф готовит ему какой-то неприятный сюрприз. Во всяком случае, спиртобаза под большой навес точно не вернется. Чингиз проболтался, что на одном месте больше двух месяцев спирт держать нельзя, опасно.
Но неприятный сюрприз случился гораздо раньше.
МЫ ИХ НЕ ЖДАЛИ, А ОНИ УЖЕ ПРИШЛИ
Однажды Рустик, как обычно, привез на оптовый рынок партию фуфлыжной шампани, коробок тридцать. Только её начали выгружать, только Лиля, совершенно шарообразная в искусственной огромной шубе и подшитых валенках, выставила за витринное стекло бутылку с ценником, как подошла солидная дама-покупательница. Довольно молодая, но все при ней - шуба норковая клешоная, да не из кусочков, а из полосок в елочку, шапка соболья в виде шляпки с широкими полями, итальянские высокие сапоги на высоком каблучке абсолютно новые. Дама плотно прижимала к боку толстенькую сумочку из лакированной кожи с тиснением и золочеными металлическими уголками.
Дама спросила, сколько у Лили шампанского, и была страшно разочарована. Ей нужно было вдвое больше и прямо сегодня. Лиля призвала Рустика, и тот сказал, что на складе полно этого добра, он минут через сорок привезет. Дама выразила желание отправить на склад свой грузовик, чтобы загрузиться прямо на месте, но Рустик начал убеждать, что туда и дороги нет, едва "Газель" протискивается. Дама легко поверила и попросила, чтобы Рустик подогнал машину с шампанским прямо на автоятоянку возле рынка. Там легче перегружать с машины на машину. И, достав сотовый телефон, позвонила своему водителю, чтобы тот встречал "Газель" номер такой-то.
Довольный Рустик умчался грузиться, а дама раскрыла сумочку, чтобы рассчитаться. Но достала из неё удостоверение оперативного работника отдела по борьбе с преступлениями в сфере экономики. Лиля была так потрясена, что даже не стала скандалить. Тут появились люди в штатском, началось оформление протоколов. Попутно поинтересовались водочкой, которая тоже присутствовала в оптовых количествах. Сразу обнаружилось, что на акцизных марках удивительным образом совпадают порядковые номера, и вообще они отпечатаны очень плохо. А коварная дама, сделав свое черное дело, уехала в свою контору, чтобы вернуть на место вещественные доказательства - шубу, шапку, сапоги, сумку и мобильник.
А ничего не подозревающий Рустик примчался на рабочую окраину и загнал "Газель" под навес. И сразу принялся торопить таджиков, чтоб шустрей таскали коробки. Через десять минут кузов был полный, но выехать Рустик не смог. Выезд плотно перегородил милицейский "уазик". А кроме него прибыли ещё четыре легковых автомашины, набитые людьми. Половина этих людей была в штатском, а другая половина в форме. И Олег не сразу понял, что форма вовсе не милицейская. Она гораздо красивей. Это были сотрудники какого-то частного охранного агентства. Но лезли они во все щели гораздо активней настоящих милиционеров. А их начальник в богатой кожаной куртке на меху на равных держался с майором, который командовал операцией.
Захват подпольного цеха шампанских вин прошел спокойно, без криков, выстрелов и прочих шумовых эффектов. Просто в ворота зашли два милиционера и попросили всех оставаться на местах. Могли, впрочем, не просить. Все и так застыли на местах с раскрытыми ртами. Олег так буквально примерз к месту. Весь похолодел, а потом его прошиб озноб.
Когда в начале сентября на рынке его вот так же зацепили с полной машиной "Синеглазки", мандраж, конечно, он испытывал. Но тогда почти не боялся. Да и не было особых причин для испуга. Подумаешь, машина пойла! Его, что ли, это машина? И что он мог тогда потерять? Ну, пересадили бы с деревянного топчана на скотном дворе на нары следственного изолятора. Ах, какая смешная потеря!
Нынешний милицейский набег был абсолютно не ко времени. Олег сразу понял, что все происходящее отнюдь не случайность. Что в этот раз пришли конкретно за ним, и так легко, как в прошлый раз, он уже не отделается. В одно мгновение рухнуло все, что он с таким старанием создавал последние два месяца. Но первой мыслью было: "А как же Люба?" Даже сердце сжалось болезненно. Куда она теперь пойдет? Как станет жить? Ведь пропадет девчонка...
- Я сюда на пять минут зашел, - первым обрел голос Чингиз. - Мимо ехал, думаю, надо друга проведать. Зашел - нету друга. Совсем не в этом доме живет.
- Ты тоже здесь случайно оказался? - усмехаясь, спросил Олега майор.
- Естественно, - уныло отозвался тот и сел на бочку со спиртом. Ноги не держали.