Шторм
– Я понимаю, – тихо сказала Джейн и уставилась на свои сложенные на коленях руки, – мы горюем по сути о себе самих, о той потере, которую понесли.
После долгого молчания, нарушаемого только тихими всхлипываниями Эми, Уэйд сказал:
– Марта сообщила мне, что вы хотите отправить тело Бена пароходом в Чикаго.
– Да, этого хотел сам Бен. Около могилы его матери оставлено два пустых места.
– Вы будете сопровождать тело? – спросил он.
– Нет. Я попрощаюсь с ним здесь, Я послала телеграмму моему дяде. Он позаботится обо всем там, в Чикаго.
– И когда отходит пароход?
– Завтра во второй половине дня, – голос Джейн дрогнул. – До тех пор у нас будет время попрощаться с Беном.
Джейн помолчала и затем мягко спросила:
– Теперь вы, наверное, скажете вашему отцу о Бене… и о том, что Нелла тоже скончалась?
Уэйд встал и подошел к окну. Он долго стоял так, наблюдая за осторожно идущими, боясь поскользнуться на обледенелом тротуаре, людьми. Затем перевел взгляд на проезжую часть улицы, где маневрировали в поисках свободного пространства кареты, повозки и всадники.
Единственное, на что Уэйд все еще не решался поднять взгляд, было здание больничного морга, где в это время находилось тело Бена.
Все еще не поворачиваясь к Джейн, он произнес:
– Папа имеет полное право все знать. Просто я не знаю, как сказать ему обо всем этом. Я не могу набраться смелости, чтобы выложить ему всю правду о смерти Бена. Я не знаю, как ему объяснить, что я навещал все это время Бена, что у Бена есть четырнадцатилетняя дочка. Иногда мне кажется, что я просто с ума сойду от всего этого.
– Не волнуйтесь. Когда придет время все рассказать, слова сами отыщутся, – успокоила его Джейн.
Уэйд отошел от окна и снова сел.
– Думаю, вы правы.
– Так когда вы собираетесь рассказать все отцу?
– Я вернусь домой через три-четыре дня и сразу же поговорю с папой. Я сообщу ему, что вы с Эми отправились в Чикаго на похороны, а потом приедете к нам. После этого мы уладим то, о чем мы с вами договорились.
Джейн кивнула, затем с утомленной улыбкой она сказала:
– Вы выглядите страшно усталым, Уэйд. Почему бы вам не пойти в вашу гостиницу и не отоспаться хорошенько. Мы с Эми тоже еле держимся на ногах.
Уэйд подобрал свою шапку и надел куртку, висевшую на спинке стула.
– Я действительно вымотан до ручки – признался он, собираясь уходить. – В котором часу вы собираетесь завтра идти в морг?
– Где-то около полудня.
Уэйд кивнул и наклонился, чтобы поцеловать свою племянницу в голову. Джейн тихо закрыла за ним дверь.
Уэйд еле ноги передвигал от усталости, добираясь до гостиницы. Итак, Бен скончался, теперь он, Уэйд, должен нанести Шторм последний жестокий удар.
– Ну что, старина, отдохнул? – тихо проговорил Уэйд, надевая на гордую голову своего жеребца уздечку. – Обратный путь не будет таким тяжелым, буря улеглась, – продолжал он беседовать с животным, кладя на его широкую спину ручной работы кожаное седло. – И потом, на этот раз мы не будем спешить.
Выведя жеребца из конюшни, Уэйд встал одной ногой в стремя и легко поднялся в седло. Слегка дернув поводья, Уэйд стронул Ренегейда с места, и тот медленно пошел со двора.
Посреди улицы у почтовой станции стоял дилижанс, отправлявшийся в Ларами. Уэйд нахмурился. Бекки и Джеффри ждали своей очереди на посадку. Они выглядели, на взгляд Уэйда, как два влюбленных голубка. Его лицо сделалось еще более мрачным, когда Бекки подхватила Рейфа под руку и широко улыбнулась ему. А когда Рейф наклонил голову и быстро поцеловал Бекки в губы, Уэйд выругался и сжал зубы.
Ярость закипела в его душе. Нельзя допустить, чтобы Шторм вышла замуж за ублюдка. Он превратит ее жизнь в сплошную муку, гоняясь за каждой юбкой, встретившейся ему на пути. Уэйд решил поговорить с Кейном и дать ему знать, что за негодяй и бабник его новый приятель.
Когда Ренегейд проезжал мимо этой парочки, Бекки взглянула на Уэйда. А тот с презрительной усмешкой глядел на Рейфа, обнимавшего Бекки за талию.
– Мне надо переговорить с вами, леди, – произнес Уэйд и натянул поводья, останавливаясь. – С глазу на глаз.
– Все, что ты хочешь мне сказать, ты можешь говорить в присутствии Рейфа, – отрезала Бекки.
Рейф, сощурившись, пристально взглянул на Уэйда. Он увидел боль и горечь в глазах этого человека, и в глубине его души шевельнулась жалость. По всей видимости, Уэйд испытывал сейчас сильные душевные муки. Рейф выпустил руку Бекки.
– Пусть он поговорит с тобой, – сказал он, улыбаясь своей спутнице, и отошел в сторону.
– Ну и что ты хочешь сказать мне? – Бекки сердито взглянула на Уэйда, уперев руки в бока. – Наш дилижанс отправляется с минуты на минуту.
– Я хотел поговорить с тобой о женщине, с которой ты меня видела. Дело обстоит совсем не так, как ты могла подумать. И я был бы очень обязан тебе, если бы ты никому не говорила – хотя бы пока – о том, что видела нас. Через неделю все всё узнают из моих собственных уст.
Бекки изучающе смотрела в его искаженное страданием лицо, и внутри ее росла и копилась злость на этого человека.
– Значит, ты собираешься причинить Шторм новую боль, и на этот раз, как видно, ее ждет сокрушительный удар, я права?
Уэйд отвел взгляд, не в силах глядеть Бекки в глаза, и его молчание подтвердило худшие опасения Бекки. Прошло несколько секунд, прежде чем она сказала:
– Я выполню твою просьбу, Уэйд, в память наших прежних дружеских отношений и того уважения, которое я раньше к тебе испытывала.
– Спасибо, Бекки, – Уэйд, наконец, смог взглянуть ей прямо в глаза. – Как ты думаешь, Джеффри сможет держать язык за зубами?
– Он сделает все, что я ему велю.
– Ты можешь ранить Шторм не меньше меня, ты знаешь об этом? – снова завелся Уэйд, чувствуя раздражение.
– Нет, – покачала головой Бекки. – Никто не может ранить Шторм так, как ты.
Бекки повернулась спиной к Уэйду, и тот через секунду тронулся в путь.
Уэйд приехал в Ларами за час до прибытия туда дилижанса. Он остановился у салуна, чтобы известить Джейка, что вернулся, а затем покинул город, направившись домой по прибрежной дороге.
Накормив и напоив Ренегейда, Уэйд прошел в дом. Там он направился прямо в свою комнату и ничком упал на кровать. Он был на пределе своих физических и душевных сил. Он крепко спал, когда вернувшийся Джейк потряс его за плечо. За окном стояли сумерки. Уэйд сел на постели, понюхал воздух и у него слюнки потекли от разыгравшегося аппетита.
– Ты готовишь жаркое, папа?
– Да, я подумал, что тебе следует хорошенько подкрепиться. Когда ты заезжал ко мне в салун, ты отвратительно выглядел, сынок. А в таких случаях первое дело – хорошо поесть.
– Против таких доводов у меня нет ни малейших возражений, – Уэйд хорошенько протер глаза, чтобы окончательно прийти в себя после тяжелого сна. – Я просто умираю от голода.
Когда Уэйд умывался на кухне над раковиной, споласкивая водой свое заросшее колючей щетиной лицо, Джейк спросил:
– Ну и как там, в Шайенне?
Уэйд понимал, что его отца не могли не заинтересовать полученное им письмо и поспешный отъезд сына в Шайенн.
Но Уэйд хорошо знал, что Джейк не станет прямо расспрашивать его обо всем этом.
– Если ты сумеешь спокойно воспринять мой рассказ, папа, я попытаюсь все объяснить тебе, когда мы закончим ужин.
Уэйд уселся за стол и, положив себе на тарелку большой кусок мяса, принялся за ужин.
Когда они отодвинули пустые тарелки на середину стола и налили себе по кружке кофе, Уэйд начал свой рассказ.
– Письмо, которое ты мне принес, было от жены Бена.
– От жены Бена? – изумленно переспросил Джейк, он выглядел ошеломленным.
– Да, – кивнул Уэйд, а затем подробно рассказал отцу о смерти Бена. Единственное, что он опустил в своем рассказе, это причину заболевания Бена. Уэйд не хотел заставлять отца страдать при мысли, что это он сам явился первопричиной роковой смерти собственного сына.