Письма
Привет.
А. Макаренко
Вас, вероятно, уже называют "Год XIX"?
Е. М. КОРОСТЫЛЕВОЙ
10 декабря 1935, Киев
Дорогая Елена Марковна!
Как всякий провинциал, я боюсь телеграмм, а срочные вызывают у меня повышение Т.
Ваша телеграмма:
"Правку внесем кусоу печатать можно
ссылкой альманах телеграфьте как расшиф
ровать полностью пойдет".
Вероятно, под влиянием испуга я долго был уверен, что если я что-то расшифрую, то третья часть в альманахе пойдет полностью, если не расшифрую, Вы из нее сделаете отбивную. А что именно расшифровать, очевидно, было в письме Вашем, которое задержалось. Но до сегодня письма никакого нет, испуг мой "потроху" проходит, и я начинаю догадываться, что расшифровать нужно слова "полностью пойдет", от которых в телеграмме отвалились кавычки. Так? Если так, что легче. Я могу расшифровать и вообще готов отвечать на любую викторину, которую находит нужным предложить мне родненькая редакция.
"Полностью пойдет" в буквальном значении встречается очень редко, вообще может иметь отношение только к "человекам", обладающим протезами. Например, если человек сидел, а потом пошел, но забыл на столе искуственный глаз, про него уже нельзя сказать "полностью пошел". Или ногу. Хотя без ноги - он черта с два пойдет.
В переносном значении выражение "полностью пойдет" тоже встречается редко, в практике редакций, наверно, никогда не встречается, правда?
Все-таки я должен расшифровать это выражение?
Что во всем этом деле учавствует нечистая сила, не сомневаюсь. Когда-нибудь вся эта таинственная история выяснится.
Уже декабрь. Уже 10 декабря. Вы писали, что альманах выйдет в декабре. Наверное, 31 декабря, правда? Или 38 декабря? Подобные случаи бывали в моей производственной жизни. Я сам видел, как один завод добился-таки выполнения месячного плана 31 июня, и только через два дня поняли, что они заехали в чужой месяц.
Простите болтовню, бывает.
Привет.
А. Макаренко
Вы уже переделали вывеску на "Год XIX" или еще не переделали?
Боже, что это за редакция!
С. А. КАЛАБАЛИНУ
30 декабря 1935
Дорогой Семен!
Прими Мохарева как можно лучше. Он хороший работник.
Сегодня Цымбульский#1 (он в Киеве) получил телеграмму о побеге к тебе целой кучи командиров. Ахматов#2 лютует. Если ты их сманил целой кучей, нехорошо. Надо было это делать умнее, нельзя же хватать всех, весь совет, что это такое?
Как там дела в Виннице? Завтра, послезавтра начнут прибывать ребята. Советую делать небольшие бригады и не особенно увлекаться выборностью бригадиров.
Пиши.
Деньги твои получу завтра. Куда их выслать? Семья уже с тобой? Как ты устроился? Привет твоим.
Целую.
А. Макаренко
Е. М. КОРОСТЫЛЕВОЙ
11 января 1936, Киев
Дорогая Елена Марковна!
Спасибо огромное и самое искренне за журнал. Видите, как меня защищают, даже неловко. С какой стати люди переживают?
Богачер жалко. Зачем так обижать человека, ну, написал и написал, надо же что-нибудь написать.
Вы ни слова не пишете о 8-м альманахе, неужели он и в январе не выйдет? У меня такое нетерпение: страшно интересно, как меня будут крыть.
Во всяком случае авторских экземпляров мне не высылайте, мне приятнее получить их из Ваших рук. С 25-го я в Москве. Ух, и люблю же Москву!
Спасибо за пожелание. Книгу напишу, только она будет еще хуже, чем поэма.
А кто такой Колбановский#1?
Будьте радостны.
Жинка моя очень тронута Вашим вниманием, благодарит и кланяется низким поклоном.
А. Макаренко
В. Г. ЗАЙЦЕВУ
14 марта 1936, Киев
Дорогой Зайцев!
Я тоже очень жалею, что не успел поговорить с тобой. А в общем скажу: у тебя есть талант, и немаленький, очень много хороших стихов, которые трогают, и волнуют, и, наконец, просто нравятся. К сожалению, рядом с прекрасными строчками и между ними встречаются слабые, производящие впечатление каких-то временных, поставленных только для того, чтобы обозначить место, может быть, с расчетом потом заменить другими, да так и оставшихся. Это нехорошо не только потому, что рябит впечатление, но главным образом потому, что разрушает стиль и целостность впечатления.
Видно по всему, что над рифмой ты работаешь больше, чем над ритмом, еще меньше работаешь над образом и совсем мало над тематической стороной стихотворения. В лирике особенно важно добиваться ритмики мыслей и чувств, а не только слова. Я жалею, что не взял с собою твою тетрадь, побоялся без твоего разрешения. Но это можно исправить. Давай договоримся. Пришли мне лучшее из твоих последних произведений или новое, я тебе отвечу подробным разбором, в этом деле я кое-что понимаю. Уверен, что помогу тебе. Так будем делать и дальше.
Вашего материала здесь не нашел, говорят, что он и не получался. Что это значит? Поищу еще.
Пиши и присылай, буду очень рад.
Привет всем представителям искусства в коммуне, и особенно Працану, Мельнику, Ройтенбергу, Нине Слисенко, всем девчатам IV курса#1, и Федоренку, и Чевелию и всем, всем.
А. Макаренко
Е. М. КОРОСТЫЛЕВОЙ
18 марта 1936, Киев
Дорогая Елена Марковна!
Мой телеграфный демарш 9 марта принес мне одно разочарование: вы ответили поистине дипломатической и немного женской уверткой - "Скоро номер вышлем". Принимая во внимание, что термин "скоро" на языке миленького моего альманаха обозначает "неизвестно когда" нужно признать, что на мою телеграмму Вы просто не ответили.
Кроме того, в Вашей телеграмме вообще не содержалось ответа на мой вопрос. Я спрашивал, не когда я получу книгу, а когда она выйдет в свет. Меня этот последний вопрос интересует гораздо больше, чем всякие "шкурные" соображения. Как ни приятно держать в руках альманах, выходящий под Вашей редакцией, но в данном случае эта приятность отступает перед
другой: знать, что моя третья часть, наконец, вышла. Гослитиздат еженедельно пугает меня очень скорым выходом отдельного издания#1. И сегодня я получил письмо, в котором содержится некоторое даже раздражение: где же Ваш альманах? А что я могу ответить, ежели альманах "скоро" выходил еще в декабре?
Я им так и написал, что альманах может выйти и в марте, а может быть, и в начале апреля, но нет никаких препятствий и к тому, что он выйдет в конце июня, ибо "декабрь" может продолжаться чрезвыйчайно долго, до чего, можно сказать, устойчивый месяц.
Елена Марковна, без шуток, напишите все-таки, когда он выйдет, только, пожалуйста, серьезно.
В чем дело? Ведь, когда я был в Москве, все говорили, даже люди технически образованные, что он выйдет между 20 и 25 февраля.
Еще раз уверяю Вас, что меня больше всего смущает очень неприятный "нагон" отдельного издания. Я снова пишу туда, и кланяюсь низко, и прошу: "задержите как-нибудь".
Я живу нормально: разьезжаю по Украине и болею гриппом.
Это не мешает мне писать роман для альманаха (в отдельное издание не дам, пока альманах не выйдет в каком-нибудь декабре). Роман, честное слово, получается хороший, дамы будут плакать, так что Вы не бойтесь.
Кроме того, пишу учебник русской истории на конкурс ЦК#2. Пишу из одного озорства, страшно интересно похулиганить, хочется доказать, что учебник истории, в сущности, пустяковое дело и поэтому нашим ученым очень стыдно. Если они и на конкурс не откликнутся, честное слово, вырву у них премию и пропью против окон исторического факультета.
Из Москвы уехал неожиданно: заболела жинка, простите, что не зашел к Вам проститься. К тому же я был напуган во время одного из моих визитов Вашим "захлопотанным" выражением лица. Человек я искони пугливый и застенчивый.
Засим желаю Вам здоровья и благополучия. Передайте привет 9-му и 10-му номерам альманаха.
Пожалуйста, ответьте. Вы не должны на меня сердиться за назойливость, примите во внимание, в какое время живем: теперь за нашего брата взялись. Я только и жду, что вот-вот будет напечатано: "Так называемая "Педагогическая поэма" представляет собой набор самых посредственных фраз, вовсе она не педагогическая и ничуть не поэма, поэтому..."