Письма
Передавай привет всем хлопцам. Тебе кланяется Галя.
Будь здоров.
Твой А. Макаренко
А. А. СВАТКО
14 августа 1937, Москва
Дорогой Сватко!
Возвратился из поездки в Минск и нашел твое письмо.
Спасибо за память.
Пиши подробнее о твоих делах.
Подробно сейчас тебе не пишу, но уверен, что ты еще в Броварах.
Пиши.
Привет.
А. Макаренко
Е. Н. ЛОГИНОВОЙ
10 сентября 1937, Ялта
Уважаемая Екатерина Николаевна!
Получил только данные о печати. А прочее? Школа, театр? Здесь, в Ялте нет ни одной человеческой цифры! Что делать? Пришлете или нет? Если не пришлете, то как понимать? Если пришлете, то как быть со сроком? Три дня над этими вопросами думал самостоятельно, но результаты неопределенные.
В Ялте нет света и машинки, поэтому производительность труда жалкая.
Привет.
А. Макаренко
Е. Н. ЛОГИНОВОЙ
11 сентября 1937, Ялта
Дорогая Екатерина Николаевна!
Через час после отправки Вам письма#1 я получил посылку деревянный ящик 80*60*40. Хорошо, что мои нервы отличаются некоторой устойчивостью: я не столько испугался, сколько почувствовал бодрую солидность Вашего органа, а также массивную величину оказываемого мне доверия. И подумал: получив такой ящик материалов, только подлец может написать плохую статью. Правда, в огромном ящике оказалось три симпатичные книжечки, настолько симпатичные, что Ваше указание на их библиотечное происхождение, далеко не лишнее указание. Но все равно. Статью после этого нужно написать хорошую, в противном случае стыдно будет проходить по Пушкинской площади.
Я теперь понимаю, что это был один из самых легкомысленных шагов в моей жизни, когда я обещал Вам и Кривицкому эту обязательно "хорошую" статью. Ничего не поделаешь - у Вас такой народ обаятельный. Вот и теперь: посылать ящик 80*60*40 и одновременно желать мне хорошо отдохнуть. Я благодарен Вам, восхищен и... принимаюсь за работу.
К 25-му, а может и раньше, статья будет у Вас. Я не подведу, ибо прекрасно понимаю, что у Вас должно еще остаться время, чтобы заказать кому-либо лучшую статью.
Привет всем.
А. Макаренко
P.S. Насчет морали трудно. Я кое-кому показывал мои "тезисы" - падают в обмарок. Все дело в "любви". Я доказываю, что "любовь" - функция, а мне говорят - аргумент.
Вы даже представить себе не можете, сколько еще у нас христиан, воображающих, что они марксисты#2. Я их боюсь, с детства перепуган.
А. М.
Л. В. КОНИСЕВИЧУ
24 ноября 1937, Москва
Дорогой Конисевич!
Я тебе давно не писал, и ты мне не пишешь. Как там ты поживаешь? Как жена? Ездишь кудав или сидишь на месте? Мне говорили, что у вас в Одессе появилось много наших коммунаров, и все они сделались будто морскими волками. Кого ты встречаешь там?
Я все пишу и пишу. "Книгу для родителей" закончил, скоро она выйдет отдельным изданием. Сейчас печатаю в "Октябре" роман "Честь". Найдешь - прочитай.
Пиши пожалуйста, на меня не обращай внимания, я загружен свыше моих сил.
Привет.
А. Макаренко
В. Г. ЗАЙЦЕВУ
24 ноября 1937, Москва#1
Дорогой Василий!
Прсти, что отвечаю на твое письмо с опозданием. Был очень болен, перенес тяжелый грипп с разными осложнениями.
Очень интересуюсь Вашими комсомольскими новостями и вашей жизнью, но оттуда никто мне не пишет, даже Колька#2, нахал такой, не отвечает на мое письмо. Я обязательно хочу знать точно, какие ребята живут в Комсомольске, что делают, где работают, как живут, кто женился, кто не женился, кто пьянствует, кто воздерживается, кто доволен, кто недоволен, какие у него перспективы и планы на будущее. Очень тебя прошу, немедленно по получении сего письма напиши мне подробно о Вашей жизни, а если тебе будет лень исполнить мою просьбу, потому что поэты вообще ленивый народ, попроси кого-нибудь сделать это вместо тебя.
Я даже не знаю, что за компания собралась там в Комсомольске. В особенности интересуюсь Пановым и Харченко. Если бы они были люди, а не граки#3, то, наверное, давно бы уже мне написали. Очень хочу интересоваться и другими, но все такие свиньи, ни одна собака обо мне не вспомнила и не написала. И это называется - дзержинцы!
Что касается твоих стихов, то я готов не только помогать тебе критикой, но и устраивать их в журналы, но для этого необходимо выполнение главного условия: стихи должны быть хорошие. То, что ты мне прислал, слабо, гораздо слабее твоих прежних стихов.
"Амур" очень не оригинален, кому-то подражает и в стиле, и в рифме, и в размере, и при всем том очень много слабых стихов:
Как жерновами растирал
Амур увесистую гальку и сравнение неважное (в какой мере река может быть похожа на жернова?), и эпитет "увесистую" слабый.
...и было все в крови:
И небо, и вода,
Это значит закат? По самой теме стихотворения "кровь" мало подходит, не "работает".
Он плыл и камни оббегал,
Как будто вовсе их не знал.
Ведь как раз наоборот: оббегают тогда, если хорошо знают, но с плохой стороны.
И сама тема: любовь реки к сопке - тема никчемушная, кого она может обрадовать и почему? Нет, это плохо.
Слабо и второе: "Ну, куда это годится".
"Вся в цветах и вся в батисте" - согласись, это трудно представить, что значит "вся в батисте", неужели и юбка батистовая? И дальше читатель готов допустить, что этот оригинальный наряд мог вдохновить поэта. Хорошо, пусть себе влюбляется. Но причем в таком случае страна?
Технически это стихотворение лучше, но тема диковатая и сугубо интимная. Тебе начинать с этого трудно.
Почему бы тебе не написать хорошую поэму о ваших комсомольских людях? Вы там сидите, черт бы вас побрал, и не видите, что у вас под носом самое интересное и самое ценное проходит. Тот, кто его опишет в поэтических словах, и будет поэтом настоящим. Пиши о ваших людях, хорошее и плохое, просто пиши, без формалистических загибов, без любви Амура к сопке, без фокусов, но сумей найти в жизни, в людях, в словах этих людей интересные, новые краски. Вот это и будет поэзия. А я ручаюсь, что, если стихи будут хорошие, я их в Москве устрою в печать. Для хорошей вещи это вовсе не трудно.
Пишу тебе так строго потому, что сам этого просишь. И это для тебя будет полезно. Только пиши о том, что ты действительно знаешь, что тебя злит или радует, что тебя трогает.
Передай привет всем.
Крепко жму руку.
А. Макаренко
Нет ли у тебя твоей хорошей фотографической карточки?
А. Макаренко
Л. В. КРЕНДЯСОВОЙ
3 декабря 1937, Москва
Дорогая Люба!
Очень хочу знать подробно о твоей жизни. Не ленись, напиши. Что делаешь, работаешь или нет, замужем или нет, дети есть или нет?
И еще одна просьба. Напиши мне все, что знаешь о девчатах.
Какие хорошие были у нас девчата! Правда?
Где Брегель, Вехова#1, Зозуля и все другие?
Напиши, буду очень благодарен.
Крепко жму руку.
А. Макаренко
В. КОЗЫРЮ
3 декабря 1937, Москва
Дорогой Володя!
Узнал от Волчка#1 твой адрес. Я все думал, что ты начальник цеха, а может быть и завода, а оказывается - ты летчик. Как это случилось и когда, неужели прошло так много времени? Но я уверен, что ты летчик прекрасный, и горжусь тобой. Крепко держись на этом славном посту, будь всегда таким же честным, преданным, талантливым, каким был и в коммуне.
Я нигде не служу, много пишу, много говорю, завертелся в словах - литературной работе, не знаю, когда буду отдыхать.
Очень прошу тебя, напиши подробнее о своей жизни, о своих перспективах. Напиши мне, с кем ты не порвал связь из товарищей, с кем переписываешься. Где Семенцов, Иван Михайлович#2?
Крепко жму руку. Пожалуйста, напиши. Любе пишу отдельно.
А. Макаренко
МОХАРЕВУ
13 декабря 1937, Москва
Дорогой Мохарев!
Напиши, как живешь, работаешь, какие успехи, настроение, быт. Слышал, что ты женился, что у тебя дочурка. Какие у тебя планы на будущее, собираешься ли учиться?