Письма
...Хозяйство колонии еще увеличивается. Изо всех сил гонят его колонисты вперед и выше. В 1924 г. колония после трехлетней "революционной" борьбы с окрисполкомом и другими организациями получила, наконец, первую мельницу, находящуюся в самой усадьбе колонии. Кроме того, есть еще 4 мастерские, продукцией которых обеспечивается хозяйство колонии.
V
Однако есть чудеса и получше - чудеса в области знаний и нравственного оздоровления.
Достаточно сказать, что, несмотря на то что в колонии постоянно имеется 25-30 новых воспитанников, часть преступников-рецедивистов, колонийская коммуна представляет из себя прочно сбитое по-товарищески и дисциплинированное рабочее беспрерывно повыщающее свой культурный уровень и в то же время всегда веселое, с бойким настроением.
Но тесно становится многим в этом рабочем обществе: многим хочется изведать культуры больших городов и многие из колонистов уходят из детской колонии, чтобы дальше учиться на рабфаках и в высших школах по большим городам. В настоящее время колония имеет больше десятка студентов в Киеве и Харькове, сама же о них и заботится, да и они не порывают связь с ней, ощущая себя и на стороне членами ее, подчиняясь ее дисциплине и поддерживая ее. Так, харьковские рабфаковцы-колонисты составляют так называемый седьмой отряд колонистов, и быть в нем - самое большое желание большинства из воспитанников колонии, их надежда и мечта.
И надо только посмотреть, с какой любовью встречает колония такого рабфаковца, когда ему посчастливится хоть на короткое время прибыть к своим! Надо посмотреть, с какой заинтересованностью и братской нежностью читает рабфаковец письмо, получаемое иногда из далекой колонии...
"...И еще сообщаем тебе, что любимая твоя Машка (большая свинья) недавно опоросилась и принесла десяток поросят".
И радостно становится молодому рабфаковцу: растет и развивается хозяйство колонии.
VI
Вот такие достижения у колонии. Однако много чего еще и не хватает: много еще недостатков и преград, которые необходимо перескочить, преодолеть.
40 десятин принадлежащей колонии земли ей недостаточно, хотя сельское хозяйство, хлебопашество и ведется улучшенными способами. 120 воспитанников и 12 воспитателей требуют хотя бы по одной десятине на чело
века, но достать земли в округе трудно потому, что вся земля - у крестьян. То же самое и со скотоводством: ограниченность земли под лугами не позволяет его развивать.
Тяжелы и условия аренды земли, а также и условия аренды паровой мельницы, не позволяющие создать, пусть небольшой, оборотной капитал для колонии.
Основные поступления колонии - это труд колонистов, беспрерывный, старательный труд, только и поддерживающий бойкую жизнь...#2
Именно поэтому и ощущается примитивность быта воспитанников. Не хватает самого необходимого: одежды, белья и т. п. Вся обстановка - из простых столов и стульев; отсутствует самый элементарный комфорт и необходимый уют, несомненно влияющие на воспитанников.
Нуждается в решении и дальнейшая судьба колонистов, выход их в самостоятельную жизнь. Только некоторым, немногим удается попасть на рабфак, а потом и в высшую школу. Но таких счастливцев немного. Кроме того, не все имеют склонности к дальнейшему образованию. Остается производство и сельское хозяйство.
В области того и другого воспитанники приобретают практическую квалификацию в самой колонии - на мельнице и в мастерских, и, самое главное, в сельском хозяйстве. Однако этой категории воспитанников вступать в самостоятельную жизнь очень трудно: медленно развивается производство в стране и безработица преграждает многим из них путь на заводы. Некоторый выход для них - сельская работа и женитьба на сельских девушках; однако это имеет и свои отрицательные черты, поскольку воспитанники попадают в условия малокультурной крестьянской жизни, далекой от коллективной жизни коммуны.
Надо наделить колонию большим количеством земли, позволяющей воспитанникам организовать свои трудовые коммуны, обьединенные единой хозяйственной и культурной связью с колонией.
VII
Идет весна. Солнце уже пригревает наполненную соками землю. Земля ждет юношество. И оно придет к ней, чтобы трудом еще раз обновить ее - старую, но не стареющую.
В эти дни колонию совсем не узнать. Ее жизнь кипит и бурлит молодым весенним ручьем. Она готовится к новым чудесам, к новому творчеству.
И жаждут колонисты этого творчества, отвергая все старое и созидая новую жизнь.
О ПАТРОНИРОВАНИИ
...Лучших ребят, оказывающих успехи в школе или в производстве, и сам завкол никогда не пошлет к сапожнику на довольно тяжелую и беспросветную жизнь, в этом случае и мальчик и завкол всегда будут чего-то ожидать лучшего. Следовательно, к кустарям отправляются или те, которых заведующему интересно скорее сплавить, или те ребята, которым вообще ничего особенного не хочется и которым просто интересно переме
нить обстановку. Все это определяет то, что при помощи кустарей мы разгружаемся от ребят, далеко не окончивших воспитание. Все остальные способы разгрузки не составляют сколько-нибудь заметной картины и не влияют почти на нашу проточность#1.
Среди этих остальных способов бывают и такие, которые сильно разваливают нашу работу. Так, например, в этом году Помдет обязал посылку нескольких десятков ребят в сельскохозяйственную коммуну "Снежное" за Киевом. Все были уверены, что "Снежное" есть действительно сельскохозяйственная коммуна и что таким образом для наших ребят открывается путь к коллективному хозяйствованию. Мы на эту посылку обратили особенное внимание и постарались отправитьв в "Снежное" хороших ребят. Оказалось, что "Снежное" - обыкновенная детская колония железнодорожного ведомства, при этом очень бедная и небольшая, всего на 50 воспитанников. Нашим колонистам после наших достаточно мощных хозяйств она показалась просто оскорблением, и они почти все оттуда разбежались.
Выпуск к кустарям все же дает для нас некоторый отток. Этого совершенно нельзя сказать об отдаче крестьянам. Через управление не было направлено к крестьянам ни одного мальчика, и у нас не было ни одного требования.
Об этом "проклятом вопросе" нужно говорить серьезно. Я очень боюсь, что по вопросу о передаче детей крестьянам мы находимся в целой полосе недоразумений. Я не знаю наверное, откуда пошла первая мысль о возвращении и полезности такой передачи. Может быть, в некоторых местных условиях она и могла составить серьезную меру для увеличения проточности и для действительной помощи крестьянам. В наших условиях эта мера ни в педагогическом, ни в социальном отношении не представляется действенной. В нашем селе в настоящее время такое обилие предложений работы, что нужда крестьянина в работнике удовлетворяется на месте вполне достаточно. Если мы предложим крестьянину по 15 рублей в месяц за то, что он возьмет к себе нашего беспризорного, он, конечно, предпочет его своему односельчанину, но тем самым мы вытолкнем из села на наши улицы нового беспризорного, которого со временем и возьмем в детский дом, но уже научившегося кое-чему на улице и получившего определенную степень отвращения к сельскохозяйственному труду, да, впрочем, и ко всякому иному труду.
Между тем тот же крестьянский мальчику, если бы он не заразился в городе различными претензиями, мог бы раньше приступить к крестьянину и с гораздо большим успехом заменить нашего воспитанника. Для крестьянина он был бы лучшей и более верной рабочей помощью и скорее мог бы войти в его хозяйство как равноправный член и даже в его семью. Таким образом, наше патронирование у крестьян только представляет одного беспризорного на месте другого, переставляет в страшно невыгодной комбинации и, кроме того, стоит нам довольно солидных денег, представляющих простой подарок крестьянину.
Какое влияние может оказать самый процесс патронирования на работу детского дома, какие настроения вносятся этим инструментом патронирования в жизнь нашей трудовой колонии? Как бы ни плохо была поставлена работа в нашей колонии, все же наши дети растут под влиянием идеи