Письма
Кроме того, вот такое дело: 25 сентября мы празднуем 5-летие колонии, к нему уже готовимся. Думаем издать книжку, которая будет называться: "Приключения горьковцев на Коломаке за пять лет".
На первой странице будет выставлен девиз: "Долой педагогику!" Будут в сборнике и серьезные статьи, как: "История колонии", или "Наша дисциплина", но больше будет более-менее вольных заметок: "Рабфаквоцы", "Малыш", "Как Матвей ездил в рабфак", "Арбузы" и т. п.
На вас всех мы очень надеемся как на авторов. Выбирайте себе темы более-менее интересные и пишите скорее. Писать можно, о чем хотите. Нужно только, чтобы было остроумно, интересно и чтобы из вашей зарисовки можно ыбло узнать жизнь колонии.
6-го или 7-го я буду в Харькове и потребую из вас рукопись. Кто не даст, пожалеет.
Найдите где-нибудь Оксану и потребуйте от нее такой же работы, иначе, как покажется в колонии, я "з неi бубну той..."
Вот вам задача.
Что у нас нового? Все обычно. Урожай ждем средний, подвели нас весенние морозы. Скоро приступаем к сенокосу.
Ставим "Отасу" и "Старый мир", на пятое готовим "Лес" А. Н. Островского. Появилась у нас новая артистка, да такая, что Семен влюбится, как только поезд приблизится к Кочубеевке.
Если увидите Быковца#1, спросите, почему не едет.
Ну, бывайте.
Ваш А. Макаренко Полтава, Трибы, колония им. М. Горького
В. И. Поповиченко
22 марта 1926
Дорогой Василий Иванович!
Простите, что так долго не писам Вам. Это случилось не только потому что я свинья, но и по другим причинам. Как-то все со дня на день откладывалось дело с Запорожьем#1 и хотелось Вам написать что-нибудь определенное. В Запорожье ездил Коваль#2, просидел только даром неделю и возвратился с неопределенным результатом. Дело дошло до Совнаркома, и последний наконец нам отказал#3. Бороться еще можно было бы, тем более что помощь предлагал нам и Горький, но уже пропала охота... Если бы даже мы его (Запорожье) получили, едва справились бы с денежными затруднениями. Достать денег сейчас очень трудно. Как раз в этот момент начал трещать наш госбюджет. У нас страшно сократили ставки и штаты, мне, например, назначено жалованье 58 рублей, воспитателям по 48 рублей. Ясно, что с такой сметой ехать в Запорожье было рисковано.
Вот почему я вопрос о Запорожье перечеркнул, а поставил новый: о передаче нам Куряжа, в котором Вы, кажется, бывали. Вчера я возвратился из Харькова с подписанным договором о передаче Куряжской колонии#4. По договору с 20 апреля мы должны уже быть на месте. Переводимся со всем имуществом. В Куряже в нашем распоряжении остается 150 хлопцев. Имущество все переходит к нам. Персонал куряжской весь распускается до одного человека. Для 150 хлопцев Окрпомдет дает полное содержание и штаты, которые мне предоставляется использовать как путем приглашения дополнительных сотрудников, там и путем оплаты дополнительной нагрузки основных работников. Я думаю, что всего для 150+120 воспитанников потребуется персонал воспитателей не более 18. Отсюда, кажется, едем не все. Чаплян с жинкой и Шило#5, возможно, задержатся в Полтаве из-за стариков. Таким образом, мне нужно пригласить около 8 воспитателей.
Куряжская колония сейчас в ужасном состоянии. Нет и следа тех богатств, которые там были летом. Нет ни простынь, ни одеял, ни белья. Завкол и завхоз сидят в тюрьме.
Плохо очень в Куряже с квартирами. Около десятка флигелей наполнены множеством жильцов, которые еле помещаются в многочисленных кельях, пропитанных запахом борща и ладана. Кельи крохотные, перепутанные разными коридорчиками и каморками. Жить в них сейчас очень плоох.
Я все же согласился взять Куряж, потому что другого выхода нет. Выигрываем мы близость к Харькову. Но я выговорил 20.000 на ремонт. Это очень много. За эти деньги я почищу спальни и клуб (3-4 тысячи), построю свинарник (8 тысяч) и произведу генеральный ремонт всех квартир, т. е. повыкидаю все переборки и перепланирую все дома наново, покрашу, переброшу печки. Жить же пока придется в здании школы, которое, кстати сказать, отремонтировано.
Все это я описываю для того, чтобы Вы знали, куда я Вас приглашаю. Хочется верить, что Вы с Надеждой Тимофеевной возвратиесь к нам. ...Со стороны персонала нашего Вы, безусловно, встретите симпатию к себе, как к прекрасным работникам и интеллигентным людям#6. И сейчас мы Вас часто вспоминаем.
Думаю, что согласиться Вам следует. В Куряже соединяются удобства большого города и дачной местности. От станции Рыжов 1,5 версты, от станции Куряж - 1 верста, электричество, водопровод. Жалованье, вероятно, будет рублей 80-90.
В четверг 25/III я ожидаю телеграммы от утверждении договора Совнаркомом. Там затруднений никаких не предвидится. По получении этого письма долго не думайте, а давайте мне телеграмму о Вашем согласии. Как только я получу телеграмму, немедленно вышлю Вам назначение. Осложнений каких-нибудь с переездом в Куряж не ожидаю. Если за Вашим согласием остановки не будет, думаю, что и Вы к 20-му будете там.
Итак, жду Вашей телеграммы.
Само собой, в случае какого осложнения немедленно Вас уведомлю, хотя это почти невозможно.
Привет всем Вашим.
Ваш А. Макаренко
Н. Ф. Остроменцкой
9 октября 1926
Многоуважаемая Надежда Феликсовна!
Очень рад был получить от Вас записку - так приятно, что в моей любимой Москве у меня такой приятный знакомый, как Вы...
Ничего, разумеется, не могу возвразить против написания Вами книжки о колонии, хотя, по правде сказать, в мои планы не входит слишком рекламировать колонию. Я думаю, что у нас еще очень много недоделанного, много форм, представляющих поиски, но не решение. Но не по этим только причинам мне придется Вам отказать в помощи. Вы не знаете, как я занят, едва ли я сумел бы собрать для Вас все нужные материалы.
У нас все по-прежнему и благополучно. Вчера я возвратился из Одессы, где был на сьезде заведующих детскими городками и колониями#1. Там меня здорово качали. Между прочим, представил проект организации Всеукраинской детской трудовой армии (7 корпусов, 21 дивизия, 63 полка по 1000 человек каждый). Надо мной посмеялись как над мечтателем, но все Наркомпрос УССР предложил мне в качеств опыта организовать 1-й детский корпус на всех детей Харьковского округа. Считая беспризорных, это даст 10000 ребят. Я ставлю всяческий условия, главное - это согласие и поддержка колонии им. М. Горького.
Хлопцы к этому проекту относятся с энтузиазмом.
Я все же боюсь, что не сумею справиться с миллионом мельчайших сопротивлений отдельных лиц и интересов.
Начали занятия, по этому поводу маленький подьем. настроение прекрасное.
Кое-как одеваемся, но еще половина босых, одежды теплой нет делаем долги.
Духом не падаем.
Несколько ударов: ушел Калюжный, забрали в солдаты Коваля#2 и Семена#3. Последнее в особенности страшно грустно.
Пишите, пожалуйста, буду очень Вам благодарен. Надеюсь в декабре - январе быть в Москве, очень было бы хорошо повидаться. Будьте веселы.
Уважающий Вас А. Макаренко Харьков, Песочин
Н. Ф. Остроменцкой
2 февраля 1927, Харьков,
колония им. М. Горького
Дружеская переписка, так дружеская переписка, уважаемая Надежда Феликсовна, только какой же Вы друг, скажите пожалуйста? Правда, человек я не злобливый, на все 120%, но это ничего не значит. Я едва ли могу быть другом, потому что я только заведующий колонией. Такая, совершенно правильная точка зрения на мою особу установлена многими людьми, в свое время и Вы ее поддержали. Ну ничего.
Вам нужны мои советы? Очень сомневаюсь в действенности всяких советов, в особенности в таком щекотливом деле, как спасение Владикавказкой колонии. Я бы делал одно, а для Вашей натуры, для Вашей ухватки подойдет что-нибудь другое. Я потому и не хочу писать о своей колонии, что далеко не разрешил многих вопросов, связанных со значением личности.
Я буду самым искренним образом рад повидаться с Вами и поговорить. Вы много ездили, много видели, Вы энергичный, живой человек, даже, может быть, чересчур живой и я смогу кое-что взять у Вас после Ваших приключений. Но вот в чем дело: не вышло бы недоразумения с Вашим приездом.