Волк
- Тебя хочет видеть Вотан, - резко сказал он при его появлении.
Без всякого предупреждения Джим внезапно очутился в его комнате, в которой ни разу до сих пор не был. Рядом с ним стоял Лорава, по другую сторону находился Адок - следовательно, это приглашение коснулось также и Старкиена.
Вотан сидел на подушке перед плавающим в воздухе экраном, на котором были расположены ручки разных цветов. Он поворачивал эти рукоятки с небрежностью, как бы играя, но его серьезное лицо говорило о том, что делом он занимается важным. И тем не менее, при виде возникшей перед ним группы, он прервал свое занятие, встал на ноги и направился к Джиму.
- Я позову тебя позже, Лорава, - сказал он, и молодой Высокородный исчез. Вотан нахмурил свои густые желтоватые брови. - Дикий Волк, на твоем вечере будет присутствовать сам Император.
- Я не верю, что этот вечер в мою честь, - сказал Джим. - Скорее это устраивается для Словиэля.
Вотан отмел это замечание в сторону одним взмахом своей длинной руки.
- Причиной являешься ты, - сказал он. - И ты - единственная причина, по которой там будет присутствовать Император. Он хочет опять поговорить с тобой.
- Естественно, - сказал Джим, - но для этого не надо устраивать никаких вечеров. Я могу прийти в любое время, когда Император пожелает меня видеть.
- Он блистательнее всего в обществе! - резко сказал Вотан. - Но это не важно. Важно то, что на вечере Император безусловно пожелает говорить с тобой. Он отзовет тебя в сторону и, разумеется, задаст множество вопросов.
Вотан поколебался.
- Я буду рад ответить на любой вопрос Императора, - сказал Джим.
- Да... Именно так, - угрюмо заметил тот. - Какой бы вопрос ни задал тебе Император, отвечай на него со всевозможной полнотой. Тебе понятно? Он - Император, и если даже он не будет обращать внимания на твои ответы, ты обязан говорить, пока он не прервет тебя. Тебе понятно?
- Полностью, - сказал Джим.
На секунду его глаза встретились с лимонно-желтыми глазами Высокородного.
- Да. Хорошо, - сказал Вотан, резко поворачиваясь и направляясь обратно к своему своеобразному пульту, и усаживаясь за него. - Это все. Теперь ты можешь вернуться к себе.
Его пальцы опять начали передвигать рукоятки. Джим дотронулся до руки Адока, и они опять оказались в его комнате.
- Какие ты делаешь отсюда выводы? - спросил он у Адока, как только они оказались у себя.
- Выводы? - переспросил Адок.
- Да. - Джим пытливо посмотрел на Старкиена. - Не кажется ли тебе, что его речь была немного странной?
Лицо Адока осталось бесстрастным.
- Все, что имеет отношение к Императору, не может быть странным. Голос его был на удивление слабый. - Высокородный Вотан велел тебе отвечать полностью на вопросы Императора. Это все. Ничего другого он не имел в виду.
- Да, - сказал Джим. - Адок, тебя приставили ко мне, как заместителя. Но ты все еще продолжаешь принадлежать Императору?
- Как я тебе уже говорил, Джим, - сказал Адок тихим, бесцветным голосом, - все Старкиены принадлежат только Императору, вне зависимости от того, где и с кем они находятся.
- Я помню, - подтвердил Джим.
Он отошел в сторону и начал снимать с себя полосы оружия Старкиенов, одеваясь в белые одежды Высокородного, но без эмблемы, которую решил носить только в исключительных случаях.
Он едва успел одеться, как появилась Ро. И то, что она появилась, когда он все-таки успел одеться, вновь пробудило в нем подозрения, не находится ли он под наблюдением - не только Ро, но и других - еще более строгим, чем он предполагал. Но сейчас у него просто не было времени разбираться в этом.
- Вот, - сказала Ро, немного задыхаясь, - надень вот это.
Джим увидел, что она протягивает ему нечто, похожее на узкую белую сатиновую ленту. Когда он заколебался, Ро просто взяла его за руку и обернула ленту вокруг запястья, не дожидаясь согласия.
- Посмотри, - сказала она, - у меня то же самое.
Она протянула ему левую руку, и он увидел на ее запястье точно такую же полоску, чуть пульсирующую, словно живущую своей жизнью. Во всей остальной одежде Ро сохранила обычный стиль женщин Империи - те белые облака, которые он видел на Высокородных еще на Альфе Центавра III.
Она взяла Джима за запястье и положила его пальцы на свою руку.
- Что это? - спросил Джим.
- О... Ну, конечно, ты же не знаешь, - сказала она. - Когда устраиваются вечера, особенно такие большие, как этот, люди перемещаются так часто, что за ними просто невозможно уследить. Но теперь, когда мы сверили свои сенсоры, стоит тебе лишь представить меня, и ты очутишься рядом, в каком бы конце здания я не находилась. Вот увидишь... - Она рассмеялась. К его удивлению, она была очень возбуждена и глаза ее блестели. - На таких вечерах всегда все путается!
Когда примерно минут через сорок они вместе с Адоком переместились в Большую Комнату Сборов, Джим моментально понял, что она имела в виду. Комната эта с крышей и без стен напоминала центр обучения Высокородных, но только была она значительно больше. Ее блестящий пол был абсолютно черного цвета, на нем стояли белые колонны, и все это простиралось на несколько квадратных миль. По полу передвигались, стояли и беседовали группы Высокородных в своих обычных белых костюмах, а между ними сновали слуги, разносившие подносы с различными напитками и едой.
На первый взгляд - за исключением Высокородных и того простора, который перед ним открывался - Джиму этот вечер показался совершенно обычным. Но, вглядевшись пристальнее, Джим увидел, что не только Высокородные, но и слуги беспрестанно появляются и исчезают из этой комнаты. Их было так много, что на мгновение в глазах у Джима зарябило.
Затем он сделал то, что делал всегда, когда не мог уследить за всем происходящим сразу: он сконцентрировался на одном, а остальное временно запрятал в тайники своего мозга.
- Адок, - сказал он, поворачиваясь к Старкиену, - я хочу, чтобы ты для меня кое-что сделал. Попытайся найти одного слугу. Я не знаю, как он выглядит, но он будет отличаться от остальных тем, что, во-первых, будет находиться в какой-то определенной позиции в этой комнате и не будет ее менять, что довольно необычно для слуги; а во-вторых, это будет такая позиция, что любой слуга из любого конца зала в состоянии будет увидеть его. За ним будет наблюдать один из слуг: они никогда не будут смотреть на него все вместе, а только по-очереди, но на него всегда будет кто-то смотреть. Ты не мог бы заняться поисками этого человека прямо сейчас?