Око Мира
Часть 83 из 102 Информация о книге
Морейн тоже не шевелилась. Она не уклонилась от клинка, дрожащего сейчас всего в паре дюймов от ее лица, как не шелохнулась и тогда, когда Мэт ударил кинжалом. — Откуда он взял это? — спросила она звенящим сталью голосом. — Я же спрашивала, давал ли вам Мордет что-нибудь. Я спрашивала и предупреждала вас, и вы ответили, что не давал. — Он и не давал, — сказал Ранд. — Он... Мэт сам взял кинжал из сокровищницы. — Морейн взглянула на Ранда. Он почти отступил от ее горящих, почти как у Мэта, глаз, но она повернулась обратно к постели. — Я не знал, пока мы с вами не разделились. Я не знал! — Ты не знал. — Морейн внимательно рассматривала Мэта. Тот до сих пор лежал, прижав колени к груди, по-прежнему беззвучно рыча, и его рука все еще боролась с Ланом, пытаясь дотянуться до Морейн кинжалом. — Это чудо, что вы ушли так далеко с этим. Едва взглянув, я почувствовала это зло — прикосновение Машадара, но Исчезающий чувствует его за мили. Даже не зная точно где, он мог бы определить, насколько оно близко, и Машадар притягивал бы его дух до тех пор, пока кости его не вспомнили, что именно такое зло поглотило то войско — Повелителей Ужаса, Исчезающих, троллоков и иже с ними. Некоторые Друзья Темного тоже могут ощущать его. Те, кто поистине отдал свои души. Но ничего не поделаешь: у них бы возникло внезапно такое ощущение, будто кожа зачесалась от самого воздуха вокруг. Они были бы вынуждены искать то, что вызвало такой зуд. Это зло притягивало бы их точно так же, как магнит притягивает железные опилки. — Были Друзья Темного, — сказал Ранд, — и не однажды, но мы удрали от них. И Исчезающий, в ночь перед тем, как мы добрались до Кэймлина, но он нас не заметил. — Юноша прочистил горло. — Ходят слухи о странных тварях, бродящих ночами за городскими стенами. Это могут быть троллоки. — Это и есть троллоки, овечий пастух, — криво улыбнулся Лан. — А где троллоки, там и Исчезающие. — На тыльной стороне руки Стража проступили сухожилия от усилия, с каким он удерживал запястье Мэта, но в голосе напряжения не слышалось. — Они стараются скрывать свое появление, но я на протяжении двух дней видел следы. И слышал фермеров и селян, ворчащих о тварях в ночи. В Двуречье Мурддраал каким-то образом сумел нанести удар, оставшись до того незамеченным, но сейчас с каждым днем они подходят все ближе и ближе к тем, кто может послать солдат найти их и уничтожить. И все равно теперь они не остановятся, овечий пастух. — Но мы в Кэймлине, — промолвила Эгвейн. — Они не могут добраться до нас, пока... — Не могут? — перебил ее Страж. — За городом Исчезающие копят силы. Собирают троллоков. Это легко читается по следам, если знать, что искать. Там уже троллоков намного больше, чем требуется для простого наблюдения за всеми выходами из города, — по меньшей мере, дюжина кулаков. На это может быть одна-единственная причина: когда Исчезающие соберут достаточные силы, они войдут в город за нами. Такая вылазка наверняка приведет к тому, что половина армий юга отправится скорым маршем к Пограничным Землям, но очевидно, что Исчезающие готовы на такой риск. Вы трое слишком долго ускользали от них. Похоже на то, овечий пастух, что ты принес в Кэймлин новую Троллокову Войну. Эгвейн сдавленно всхлипнула, а Перрин покачал головой, словно не соглашаясь с этим. При мысли о троллоках на кэймлинских улицах Ранда замутило. Всем этим людям, готовым вцепиться друг другу в горло, никогда не понять, что настоящая опасность только и ждет, чтобы перебраться через стены. Что они будут делать, когда вдруг обнаружат рядом с собой убивающих их троллоков и Исчезающих? Ранд чуть ли не наяву видел горящие башни, пламя, пробивающееся через купола, грабящих и рыскающих по изгибающимся улицам и аллеям Внутреннего Города троллоков. Объятый огнем Дворец. Илэйн, и Гавин, и Моргейз... мертвые. — Пока еще нет, — рассеянно обронила Морейн. Она по-прежнему изучала Мэта. — Если нам удастся отыскать способ выбраться из Кэймлина. У Полулюдей тогда исчезнет Интерес к городу. Если... Так много «если». — Лучше бы мы все умерли, — заявил вдруг Перрин, и Ранд чуть не подпрыгнул, когда эти слова эхом отозвались в его мыслях. Перрин по-прежнему сидел уставясь в пол — теперь свирепо и зло, — и голос его был полон горечи. — Всюду, куда бы ни пришли, мы приносим за собой горе и страдания. Для всех было бы лучше, если б мы умерли! Найнив резко развернулась к нему, на ее лице читались бешенство, тревога и страх, но Морейн опередила ее. — Чего ты добьешься — для себя или кого-нибудь еще, — умерев? — спросила Айз Седай. Голос ее был ровен, но тем не менее резок. — Если Повелитель Могил обрел, как я опасаюсь, столько свободы, что в состоянии касаться Узора, то он дотянется до тебя мертвого много легче, чем до живого. Мертвым ты не поможешь никому: ни тем людям, кто помогал вам, ни своим друзьям и семье там, в Двуречье. На мир опускается Тень, и никто из вас не остановит ее, будучи мертвым. Перрин поднял голову, взглянул на Морейн, и Ранд вздрогнул. Радужки глаз у его друга были скорее желтыми, чем коричневыми. С растрепанными лохмами и напряженностью его взгляда, в нем было что-то такое... Ранду никак не удавалось ухватить это «что-то», чтобы определить в точности. Перрин заговорил с мягкой решительностью, которая придала его словам больше веса, чем в случае, если б он кричал. — И живыми мы ее остановить тоже не можем, так ведь? — Позже у меня будет время поспорить с тобой, — сказала Морейн, — но твоему другу я нужна сейчас. — Она отступила в сторону, чтобы все видели Мэта. Глаза его, переполненные яростью, по-прежнему неотрывно следили за ней, он не двинулся на кровати ни на дюйм. Испарина выступила на его лице, бескровные губы застыли в оставшемся прежним оскале-рычании. Казалось, все его силы отданы тому, чтобы дотянуться до Морейн кинжалом, который Лан удерживал недвижимым. — Или вы забыли? Перрин смущенно пожал плечами и без слов развел руками. — Что с ним случилось? — спросила Эгвейн, а Найнив добавила: — Это заразно? Все равно я вылечу его. Судя по всему, я не могу подхватить болезнь, неважно, какова она. — О, это заразно, — сказала Морейн, — и ваша... защита вас не убережет. — Она указала на кинжал с рубином в рукояти осторожно, чтобы палец не коснулся оружия. Клинок дрожал, когда Мэт изо всех сил старался достать им Морейн. — Это — из Шадар Логота. В том городе нет ни песчинки, которая не была бы заражена и не была бы опасна, стоит только вынести ее за стены, а этот предмет — намного крупнее песчинки. Зло, которое уничтожило Шадар Логот, — в нем, а теперь и в Мэте. Подозрительность и ненависть, настолько сильные, что даже самые близкие друзья видятся как враги, укореняются в плоть и кости так глубоко, что остается единственная мысль: убивать. Вынеся кинжал за стены Шадар Логота, он освободил это зло, вот это семя зла, от тех уз, что удерживали его в том месте. Оно будет прибывать и убывать в Мэте, то, что он имеет в своем сердце, будет сражаться с ядом Машадара, который попытается одолеть его, но сейчас битва в его душе почти кончена, и Мэт почти побежден. Вскоре, если зараза не убьет его раньше, он, куда бы ни пошел, будет распространять это зло, словно мор. Точно так же, как одной царапинки этим клинком достаточно, чтобы заразить и уничтожить человека, скоро несколько минут, проведенные вместе с Мэтом, будут смертоносны. Лицо у Найнив побелело. — Сможете вы что-нибудь сделать? — прошептала она. — Надеюсь, — вздохнула Морейн. — Ради мира, надеюсь, я не слишком опоздала. — Она порылась в поясной сумке и достала завернутый в шелк ангриал. — Оставьте меня с Мэтом. Держитесь вместе и найдите местечко, где вы будете не слишком на виду, но оставьте меня. Я сделаю для него, что смогу. Глава 42 ВОСПОМИНАНИЕ О СНАХ Ранд повел упавшую духом группу вниз по лестнице. Теперь разговаривать не хотелось никому и ни с кем. Ранд тоже не испытывал большого желания беседовать. Солнце уже давно клонилось к горизонту, так что на задней лестнице было сумрачно, поскольку лампы еще не зажгли. На ступенях протянулась чересполосица солнца и теней. Лицо у Перрина, как и у остальных, было замкнутым, но лоб его не бороздили тревожные морщины. Ранд подумал, что выражение лица Перрина напоминает покорность судьбе. Он стал гадать про себя, отчего это, и хотел было спросить, но увидел, что, когда Перрин ступал в полосу тени, глаза его, будто собравшие всю малость тамошнего света, приглушенно светились, подобно отполированному янтарю. Ранд вздрогнул и постарался сосредоточиться на том, что видел вокруг: на обшитых панелями орехового дерева стенах и на дубовых перилах лестницы, на крепких, повседневных предметах. Несколько, раз ему пришлось вытереть руки о куртку, ладони вновь и вновь влажнели от пота. Теперь-то все будет хорошо. Мы опять вместе и... Свет, Мэт. Ранд повел всех в библиотеку окольным путем, через коридор у кухни, в обход общей залы. Немногие постояльцы захаживали в библиотеку; большинство из тех, кто умел читать останавливались в более респектабельных гостиницах Внутреннего Города. Книги мастер Гилл собирал скорее для собственного удовольствия, чем для тех считанных завсегдатаев, которые пожелали бы полистать иногда какой-нибудь томик. Ранду не хотелось задумываться о том, почему Морейн потребовала, чтобы они держались подальше от людских глаз, но он помнил, как подофицер-Белоплащник пригрозил, что вернется, и вспомнил глаза Элайды, когда она спрашивала, где он остановился. Одних этих причин хватало, что бы там ни имела в виду Морейн. Ранд сделал уже пять шагов в библиотеку, когда до него дошло, что все остальные столпились на пороге, замерев с раскрытыми ртами и вытаращив глаза. В камине игриво потрескивало веселое пламя, а Лойал, растянувшись на длинной кушетке, читал, маленькая черная кошечка с белыми чулками на лапках дремала, свернувшись у него на животе. Когда вошли люди, Лойал закрыл книгу, заложив огромным пальцем страницу, заботливо опустил кошечку на пол, потом встал и церемонно им поклонился. Ранд так привык к огир, что лишь через минуту сообразил: объектом пораженных взглядов всех остальных оказался именно Лойал. — Это те друзья, которых я ждал, Лойал, — произнес Ранд. — Найнив, Мудрая моей деревни. И Перрин. А это — Эгвейн. — Ах да, — пророкотал Лойал, — Эгвейн. Ранд столько о вас рассказывал. Да. Я — Лойал. — Он — огир, — объяснил Ранд, следя за тем, как испуг и потрясение его друзей сменяется изумлением. Даже после троллоков и Исчезающих во плоти все равно удивительно столкнуться с ожившей легендой — шагающей и дышащей. Припомнив свою собственную первую реакцию при виде Лойала, Ранд грустно усмехнулся. Его друзья вели себя куда лучше, чем он тогда. Лойал, по всей видимости, не обратил особого внимания на то, что его разглядывают, как диковинку. Ранд счел, что тот едва ли заметил открытые рты, особенно по контрасту с толпой, вопящей «Троллок!». — А где Айз Седай, Ранд? — спросил Лойал. — Наверху с Мэтом. Огир с глубокомысленным видом приподнял кустистую бровь. — Значит, он по-настоящему болен. Садитесь, прошу вас. Она присоединится к нам? Да. Значит, делать нечего, будем ждать. Процедура рассаживания, казалось, ослабила какие-то стяжки в душах двуреченцев, как будто расположившись на мягких стульях рядом с камином, у которого свернулась теперь кошечка, они почувствовали себя как дома. Устроившись поудобнее, они возбужденно засыпали огир вопросами. К удивлению Ранда, первым заговорил Перрин. — Стеддинги, Лойал. Они на самом деле убежища, как о них рассказывают предания? — Голос Перрина был напряженным, словно у него имелась особая причина для такого вопроса. Рассказывать о стеддинге Лойал был только рад, и еще о том, как он пришел в «Благословение Королевы», и о том, что повидал в своих путешествиях. Вскоре Ранд откинулся на спинку стула, слушая вполуха. Он уже слышал все это раньше и с большими подробностями. Лойал любил поговорить и рассказывал в деталях, едва лишь появлялась малейшая возможность, хотя, судя по всему, полагал обычно, что для того, чтобы история была понятна, она требует предыстории на две или три сотни лет. Его ощущение времени было очень необычным: для него триста лет представлялись приемлемым сроком для рассказа или всеобъемлющего объяснения. Лойал всегда говорил об уходе из стеддинга так, будто это событие имело место пару месяцев назад, но под конец обнаруживалось, что минуло вот уже три года, как он ушел оттуда. Мысли Ранда перескочили на Мэта. Кинжал. Проклятый нож, и он мог бы убить Мэта, когда тот просто нес его с собой. Свет, я уже по горло сыт приключениями. Если она излечит его, нам всем нужно идти... нет, не домой. Домой идти нельзя. Куда-нибудь. Нам всем нужно отправиться куда-нибудь, где слыхом не слыхивали никогда ни об Айз Седай, ни о Темном. Куда-нибудь. Дверь отрылась, и какое-то время Ранд думал, что ему это все пригрезилось. На пороге, щурясь, стоял Мэт, куртка застегнута на все пуговицы, обмотанный вокруг головы шарф низко надвинут на лоб. Потом Ранд заметил Морейн, положившую руку на плечо Мэту, а позади них — Лана. Айз Седай внимательно наблюдала за Мэтом, — как тот, кто смотрит на человека, только-только вставшего с постели после болезни. Как всегда, Лан следил за всем сразу, хотя следить было вроде бы и не за чем. По виду Мэта можно было подумать, что тот и дня не болел. Первая, неуверенная улыбка его адресовалась всем, хотя она и исчезла при виде Лойала, на которого Мэт взирал широко открытыми глазами, будто видел огир впервые. Пожав плечами и кивнув, он опять повернулся к друзьям. — Я... м-м... это... — Он глубоко вздохнул. — Это... э-э... похоже, я вел себя... э-э... немного необычно. По правде, я многого из того и не помню. — Он бросил смущенный взгляд на Морейн. Та уверенно улыбнулась ему в ответ, и Мэт продолжал: — После Беломостья все будто мутью подернулось. Том и... — Он содрогнулся и торопливо заговорил дальше: — Чем дальше от Беломостья, тем туманнее становилось. Вообще-то я не помню, как мы пришли в Кэймлин. — Он искоса посмотрел на Лойала. — В самом деле не помню. Морейн Седай говорит, что я... наверху я... э-э... — Он ухмыльнулся, и в нем вдруг опять проявился прежний Мэт. — Нельзя ругать человека за то, что он сделал, будучи сумасшедшим, правда ведь? — Ты всегда был сумасшедшим, — сказал Перрин, и на миг он тоже стал прежним. — Нет, — сказала Найнив. От слез ее глаза блестели ярче, но она улыбалась. — Никто тебя не ругает. Тогда заговорили разом Ранд и Эгвейн — о том, как они счастливы вновь видеть его здоровым и как хорошо он выглядит, и прибавили со смехом несколько замечаний, мол, они надеются, что теперь, когда такую злобную и мерзкую шутку сыграли с ним самим, он позабудет про свои шуточки. Мэт отвечал на добродушные поддразнивания шутливым тоном, с прежним своим нахальством выбирая тем временем себе стул помягче. Усевшись, все еще улыбаясь, он рассеянно провел рукой по куртке, будто желая удостовериться, что нечто, заткнутое за пояс, по-прежнему на месте. Похолодев, Ранд затаил дыхание. — Да, — тихо произнесла Морейн, — кинжал все еще у него. Остальные двуреченцы по-прежнему смеялись и радостно переговаривались, но она заметила внезапный вздох Ранда и поняла, что стало ему причиной. Она подошла ближе к его стулу, чтобы не повышать голос, а Ранд бы ее слышал. — Я не могу отобрать у него кинжал, не убив его этим. Узы связывали их слишком долго и стали слишком сильны. От них нужно будет избавиться в Тар Валоне; это выше моих сил, да и любой Айз Седай не справиться в одиночку, даже с ангриалом. — Но он больше не похож на больного. — Ранду в голову пришла одна мысль, и он поднял взгляд на Морейн. — Пока кинжал у него, Исчезающие будут знать, где мы. И Друзья Темного, некоторые из них. Вы так говорили. — До некоторой степени я препятствую этому. Ну а если они подберутся настолько близко, чтобы почувствовать кинжал, то все равно окажутся в состоянии обнаружить нас. Я изгнала порчу из Мэта, Ранд, и сделала все, что могла, дабы замедлить ее возвращение, но со временем это произойдет, если только он не получит помощи в Тар Валоне. — Как хорошо, что мы туда направляемся, правда? Ранд подумал, не прозвучали ли в его голосе смирение и надежда на нечто иное, которые и заставили Айз Седай окинуть юношу пронизывающим взглядом, прежде чем она отвернулась. Лойал встал и уже кланялся Морейн. — Я — Лойал, сын Арента, сына Халана, Айз Седай. Стеддинг предлагает убежище Слугам Света. — Благодарю вас, Лойал, сын Арента, — сухо отвечала Морейн, — но на вашем месте я не стала слишком вольно обращаться с таким приветствием. На этот момент в Кэймлине, наверное, двадцать Айз Седай, и все они, кроме меня, из Красной Айя. Лойал глубокомысленно кивнул, словно бы поняв. Ранду оставалось лишь в замешательстве покачать головой; ослепи его Свет, если он понял, что имеет в виду Морейн. — Странно встретить вас здесь, — продолжила Айз Седай. — Немногие огир покидают стеддинг в эти годы. — Древние предания захватили меня, Айз Седай. Старые книги заполнили незабываемыми образами мою недостойную голову. Мне захотелось увидеть рощи. И города, что мы построили, тоже. Видимо, мало где остались в прежнем виде рощи и города, но если здания — лишь вызывающая жалость замена деревьям, на них все равно стоит посмотреть. Старейшины полагают, что я со странностями, раз мне взбрело в голову путешествовать. Я всегда этого хотел, и они всегда так считали. Никто из них не верит, что за пределами стеддинга есть на что посмотреть. Вероятно, когда я вернусь и расскажу об увиденном, они изменят свое мнение. Со временем. Я надеюсь на это. — Вероятно, изменят, — безучастно согласилась Морейн. — А сейчас, Лойал, вы должны извинить меня за резкость. Это слабость рода человеческого, я знаю. Мне и моим спутникам крайне нужно обсудить план нашего путешествия. Не могли бы вы оставить нас? Лойал пребывал в легком замешательстве. Ему на выручку поспешил Ранд: — Он идет с нами. Я пообещал ему, что он сможет пойти вместе с нами. Морейн стояла и смотрела на огир, словно бы не слыша слов Ранда, но затем кивнула. — Колесо плетет, как того желает Колесо, — пробормотала она. — Лан, позаботься, чтобы нас не застали врасплох. Бесшумно, не считая щелчка захлопнувшейся двери, Страж выскользнул из комнаты. Исчезновение Лана как бы послужило сигналом; все разговоры оборвались. Морейн шагнула к камину, и, когда она повернулась лицом к комнате, взгляды всех были прикованы к ней. Хрупкого телосложения, она была здесь центром и главой всего. — Долго оставаться в Кэймлине нам нельзя, здесь, в «Благословении Королевы», мы совсем не в безопасности. Глаза Темного уже в городе. Они не обнаружили того, что ищут, или же они еще не искали. В этом наше преимущество. Я расставила сторожей, чтобы не подпускать их близко, и к тому времени, когда Темный поймет, что в городе есть квартал, куда крысам хода нет, мы уже уйдем. Хотя любой сторож, который не пропустит человека, для Мурддраала все равно что сигнальный огонь, и в Кэймлине к тому же есть Дети Света, которые разыскивают Перрина и Эгвейн.