Ангел, нечисть и другие неприятности (СИ)
— Сейчас, девоньки, я вам чайку согрею! — радостно предложил старик. — Отогреетесь, авось, и не заболеете.
Мы вышли к его хижине. И подозрения, доселе вызывавшие во мне лишь смутные догадки, расцвели буйным цветом. Ну, какой лесник сейчас живет в такой избушке… хижине… да это почти шалаш полуразвалившийся! Может, в глубинке и имела место подобная практика, но я лично читала пару лет назад заметку о том, как власти заботятся о сохранности леса. И видела фотографию нового строения, отданного лесничеству. Там даже была бесплатная столовая!
Итак, мы снова вляпались. На этот раз во что-то неизвестное. И, кажется, интересное. Покопавшись в памяти, я не нашла ничего похожего.
В хижине была всего одна комната. Небольшой стол, накрытый истершейся старой скатертью, лежанка с кучей шерстяных одеял и явно самодельный шкаф.
— Что ж вы к Новому Году не готовитесь? — спросила Мария, осматриваясь.
— Я-а-а… — удивленно протянул лесник.
Но потом, похоже, взял себя в руки.
— Да мне елки рубить жалко, они ж заповедные. Я так полюбуюсь. Здесь и салютов совсем не видно, и телевизера нет.
Значит, не такой старый, как я думала. Леший? Оборотень? Псих?
— Садитесь. — Мы уселись на шатавшиеся стулья.
И уткнулись носом в горячие кружки с чаем. Грелись, якобы. Мария радостно прихлебывала напиток. Пожалуй, слишком радостно. А меня занимал вопрос, как бы раньше времени не выдать свою принадлежность к потустороннему миру. Кто знает, что в чае? Я ж этого не чувствую… и как должна среагировать, не знаю. То ли замертво упаду, то ли просто усну. Не сорвалось бы все в последний момент…
— А вы давно здесь работаете? — спросила Мария.
— Давно, — вздохнул старик.
Он не раздевался, и это меня насторожило.
— Уж и не помню, как давно. Здесь мой дом родной, семья моя.
— Семья! — обрадовалась демоница. — Так вы с детишками живете?
— Нет. — Тот махнул рукой. — Какой там. Была жена, да сбежала. Я о зверятах говорю. И о лесе. Особенно о лесе, да. Он хороший. А здесь — особенный. Заповедный, живой еще. Последний, наверное, из оставшихся на Земле.
Спятил, поди, просто. Может, и впрямь был когда-то лесником. А потом спятил и ушел в лес. Оттуда и пропавшие: ружье явно тщательно чистилось и было заряжено.
— Ну, так что, в полицию-то пойдете? — спросил лесник, пристально за нами наблюдая.
— Да, нет. — Мария лишь отмахнулась. — Парни молодые, глупые. Эта вон вообще жена его, представляете? Как мы его сдадим-то? Брат же все-таки мне.
— И то верно. — Старик хмыкнул. — Одежды для вас у меня нет… придется в корпус идти за тулупами. Обождете?
Сомнения снова полились рекой, но уже в другом направлении. Он сказал — в корпус. Может, я все выдумала и леснику просто нравится жить в этой полуразвалившейся избушке. Ну, хобби у него такое, или воспоминаний шибко много, кто знает…
— Подождем, — улыбнулась я и, на всякий случай, поблагодарила, — мы очень благодарны вам за помощь. Вы появились так вовремя…
Лесник, кажется, смутился.
— Да это ж работа моя. Ладно, значит, вы здесь грейтесь, а я схожу вам за одежкой. Потом станем думать, как вас вывести отсюда.
Едва дверь за ним закрылась, Мария зашептала:
— Что думаешь? Он виновен?
— Не знаю, если честно. Не могу понять. Вроде и странный, но… кто из нас абсолютно нормальный, Маш? Сначала я думала, что он псих, который виновен во всех этих похищениях. Но теперь он сказал, что пойдет в корпус… может, и не виновен. Мало ли нечисти в лесах водится? А что с ней может сделать старик?
— Но он наверняка в курсе, если что завелось, — возразила Мария. — Такие вещи лесники обычно нутром чуют.
— Маш, нельзя обвинять простого человека в том, что он потворствует нечисти. Они не могут с ней ничего поделать.
Демоница сдаваться не желала. Князь сказал, что Мария по их меркам очень молодая. А я так и совсем ребенок. Но я умерла в возрасте более зрелом, чем находилась сейчас сестрица темного, а значит, у меня и не было такого максимализма.
— Ты же могла, — буркнула она.
— Ага, а еще я могла выламывать замки голыми руками. Охотница — не человек. Насколько мне известно, охотницы — девушки, и лесник — явно не она. Так что пойдем с другой стороны. Сейчас он вернется, попробуем выспросить про странное в лесу. Авось разговорится. Потом наведаемся днем, следы поищем.
— Брат тебя убьет, — резюмировала Маша. — И я тут даже не причем. Потому что в лес тебя затащила я, а вот в расследование ты влезла сама.
— Предательница. — Буркнула я, отодвигая кружку.
Чай пах чем-то неприятным. Но, вроде, без всякой гадости, которой можно усыпить или убить.
Время медленно текло, а мы с демоницей молчали. Каждая думала о своем. Я — о том, как буду праздновать Новый Год и чего приготовить этому самонадеянному демону. И пыталась не признаваться себе в том, что скучаю по нему. И по хвосту. В голове сама по себе появилась картинка: полежать бы на диване, поесть мандаринов с конфетами, посмотреть что-то туповато-новогоднее по телевизору и… поиграть с хвостом темного. Ну, можно не только с хвостом, но подобные мысли я из головы выкинула. Мало ли, может, высшие демоны умеют читать мысли и Мария меня сразу сдаст брату…
И тот просто так уже не отстанет.
Поразительная порядочность, кстати. Темный как будто чувствует, куда я ему готова посоветовать засунуть свои отношения, и шибко не лезет. Ну, а какая девушка будет против поцелуев с таким парнем?
От всяческих мыслей, все более оптимистичных, меня отвлек скрип двери.
Вернулся лесник.
И наставил на нас ружье.
— Э, бать, — обалдела я. — Это нас не согреет. Точно.
— В такой мороз и атомная бомба не согреет, — буркнула Маша.
— Сплюнь! — посоветовала я.
— Все, девоньки, пошли, — скомандовал старик. — Вы даже не успеете замерзнуть.
В доказательство он угрожающе помахал ружьем. Я решила не испытывать судьбу. Мы вроде как бессмертны, но вдруг не совсем? Тем более что все равно собирались выяснить, что же завелось в лесу.
— Сейчас, мои хорошие, — бормотал лесник, подталкивая меня в спину.
Какой милый человек.
— Знаешь, у КиШ была такая песня, — сказала я Маше. — “Лесник” называется. Один в один ситуация.
— А что там? — спросила Мария, которая предпочитала этническую музыку.
— Там лесник волкам гостей скармливал.
Но я оказалась неправа. Это были не волки. Совсем даже не волки.
Нас привели к небольшой поляне, продираться к которой нужно было через густые заросли кустарника. В слабом лунном свете поляна выглядела как-то странно. И я никак не могла понять, в чем заключалась эта странность. Судя по напряженному взгляду демоницы, ее одолевали те же сомнения.
— Пошла! — рявкнул лесник, пихая меня в спину.
Он довольно крякнул лишь тогда, когда мы оказались на середине поляны.
— Кушайте, мой дорогие! — вдруг заорал старик так, что мне даже ухо пришлось пальцем прочистить.
Правда, что ли, волки? Так это скучно. Зато шубка будет новая, красивая, пушистая наверное. Учитывая то, сколько туристов здесь пропало, отъелись, заразы.
Луна показалась из-за туч, и вдруг яркий свет залил поляну. Кажется, я начала понимать, что же было не так. Кое-где снег имел неприятный красноватый оттенок. Очень неприятный и очень знакомый. Кора деревьев, которые сперва показались соснами, была темно-бурой, а иглы очень острыми, с красным отливом. Вдобавок ко всему ветки опасно шевелились, давая недвусмысленно понять, как питаются эти деревья.
Одна из веточек потянулась к Машке и та, вместо того, чтобы уничтожить все дерево, испуганно отпрыгнула.
— Понятно, — вздохнула я. — Деревья-вампиры. Редкая нечисть, в основном африканская. Как у нас оказались — архангелы их знают. Мутировали, наверное. Заманивает путников — в нашем случае при помощи доблестного бюджетного работника — и жрет их, высасывая кровь на протяжении пары дней.
— Может, ты перестанешь читать лекции и сделаешь что-нибудь?! — возмутилась Маша. — Как их убить?!