Седьмая могила без тела (ЛП)
Меня не беспокоило, что могут подумать люди. Все вокруг были чем-то заняты. Медсестры на посту работали, посетители навещали пациентов или даже друг друга. Поэтому трюк с телефоном я решила отложить на потом. Плюс к палатам мало кого пускали, что было мне только на руку.
- Твоя тетя Джессика очень за тебя переживает, - сказала я, заглянув в палату. – Все переживают.
- Я умер? – спросил мальчик.
Я вытянула шею, чтобы увидеть монитор.
- Не похоже. Твое сердечко все еще бьется, а это хороший знак.
Наконец Дастин посмотрел на меня:
- Но я все равно умру, да?
Черт. Я не знала, что ему ответить. Мне еще никогда не приходилось разговаривать с человеком прямо перед тем, как он умрет.
- Не знаю, солнышко. Надеюсь, что нет.
- Я тоже надеюсь, что нет. Мама такая грустная…
- Мне очень жаль, что с тобой такое приключилось.
Дастин пожал маленькими плечами:
- Ничего. Сам виноват. Я ехал на велосипеде и упал прямо посреди улицы. Стэн Фойер говорит, я увалень. Наверное, так и есть.
- Стэн Фойер вонючая какашка.
Мальчик снова взглянул на меня и засмеялся:
- Правда?
- Еще бы.
Мы хлопнулись ладонями, и Дастин снова посерьезнел.
- Почему ты такая яркая?
- Это часть моей работы. Я помогаю таким, как ты.
Голубые глаза вспыхнули от восторга.
- Как ангел?
- Вроде того, только не совсем. Я скорее на другом конце радуги.
- А можешь помочь моей маме? – спросил он. – Она очень расстроится, когда я умру.
Сердце болезненно сжалось. Я ощутила присутствие Рейеса. Наверное, он пришел сюда в нематериальном виде. Осмотревшись, я его заметила. Он кивнул, подбадривая меня зайти в палату и узнать, могу ли я хоть чем-нибудь помочь. Что ж, ради этого храброго мальчика так и сделаю.
- Надо действовать быстро, - пробормотала я, тайком забирая чей-то стетоскоп с сестринского поста.
Одета я была, конечно, не к месту, но надеялась, что стетоскоп откроет передо мной нужные двери.
- Ты к ней прикоснешься, да? – спросил Дастин, когда я вернулась. – Я не хочу, чтобы она грустила. Со мной все будет в порядке.
В глазах запекло от слез. Пришлось отвернуться. Взяв себя в руки, я снова присела перед мальчиком.
- Все верно, милый. Я к ней прикоснусь. И с ней тоже все будет в порядке.
- Значит, мне уже можно уйти?
Начиная волноваться, я посмотрела на монитор в палате.
- Может быть, на минутку задержишься? Просто чтобы убедиться, что все сработало?
- Хорошо.
Поднявшись, я вошла в палату и двинулась прямиком к монитору. Родные Дастина уступали дорогу. Они шмыгали носами, гладили его по рукам, ждали неизбежного. На грудь огромным булыжником навалилось их горе. Легкие перестали работать. Я попыталась отгородиться от чужих эмоций, но они были слишком сильны.
Борясь с удушьем, я притворилась, будто нажимаю на какие-то кнопки, хотя на самом деле боялась вообще к чему-нибудь прикасаться. Потом повернулась к бледному мальчику. На огромной кровати он казался совсем крошечным и ужасно хрупким. Голова была перебинтована. Лицо с ссадинами так опухло, что я едва узнавала в нем того, с кем только что разговаривала в коридоре.
Я взяла его за запястье, как будто хотела проверить пульс. Наверняка присутствующие в палате поняли, насколько бесполезны мои действия. Все знали о том, какой ужас здесь происходит. Подняв голову, я увидела Уиллу, которая рыдала на плече у матери, вцепившись пальцами в ее фиолетовую блузку. Мне всегда нравилась мама Джессики.
Решив, что сейчас никто не обращает на меня особого внимания, я закрыла глаза и легонько сжала пальцами тонкое запястье Дастина.
Я таким не занималась – не исцеляла больных, поэтому понятия не имела, что делать. Но я знала латынь, а она, похоже, работала как магическое заклинание.
- Resarci, - прошептала я, мысленно попросив Босса наверху простить меня, если в попытках спасти мальчика я переступила какую-то черту.
Однако закончив, ничего не почувствовала. Во мне не заклубилась сила. Из пальцев не вылетели молнии. Передо мной не расступились моря. Не то чтобы в Нью-Мексико на каждом шагу встретишь по морю, но все-таки…
Ничего не получилось.
Я перестала сдерживаться, и по моим щекам потекли слезы. Какой смысл теперь что-то скрывать? Приподняв израненную руку мальчика, я поцеловала его в ладонь, чем, к сожалению, привлекла к себе внимание. Я положила его руку обратно и двинулась к выходу. Только к этому моменту в палате было полно скобящих родственников, и добраться до двери оказалось труднее, чем я думала.
Я не прошла и полпути, как вдруг монитор запикал чаще и громче. А через секунду Дастин издал неясный звук и помотал головой. Даже я застыла, благоговейно глядя, как он медленно открывает глаза. Веки приподнялись совсем капельку. Мальчику явно не нравилось яркое освещение – он прищурился и снова закрыл глаза, но к нему уже бросилась Уилла:
- Дастин! – Очень осторожно она нависла над хрупким тельцем и стала ласково гладить пальцами лицо сына, аккуратно убрав со лба каштановый локон. – Дастин… Господи, пожалуйста…
Мальчик снова попытался открыть глаза. В палату, с трудом проталкиваясь сквозь толпу, уже примчались две медсестры проверять жизненные показатели. Дастин попробовал сосредоточиться на матери, но веки опускались сами по себе. Он попытался еще раз, и его радужки хаотично забегали, пока наконец не нашли другой объект, на котором могли остановиться. Меня.
На его лице отразилось узнавание, и я быстренько кивнула и улыбнулась. Потом подмигнула и как можно незаметнее прижала палец к губам. Дастин тоже кивнул, вздрогнув от боли, но, видимо, не смог подавить лукавую улыбку.
Грудь сдавило, и теперь я уже ревела в три ручья. Неужели я это сделала? Неужели действительно спасла жизнь ребенку?
Пока никто не начал задавать вопросы, я пошла к двери. Медсестры, в таком же шоке, как и все остальные, принялись выгонять из маленькой квадратной комнаты всех, кроме мамы и бабушки, так что мне удалось слиться с толпой, которой владела уже вовсе не скорбь, а светлая надежда.
Проходя мимо стула, на котором сидел Дастин, я еще раз порадовалась тому, что его там больше нет. Что произошло, я толком не знала, да и не хотела докапываться. Пока нас вели к огромной металлической двери, с моих губ не сходила широкая улыбка.
Внезапно я услышала мягкий женский голос:
- Чарли?
Все продолжали идти, но я остановилась, повернулась и печально улыбнулась Уилле:
- Привет. Я… ну… навещала старого друга, а потом увидела тебя. Извини, что…
- Перестань, - перебила она меня надломившимся голосом. Ее щеки раскраснелись. – Это была ты. Мама видела, как ты подняла руку Дастина. Видела, что ты сделала.
- То есть? – отшатнулась я. – Я ничего не сделала.
Уилла схватила меня за плечи.
- Я знаю, кто ты. В тот вечер, когда ты разговаривала с Джессикой, я все слышала. – При мысли о погибшей сестре печаль вернулась. – Она испугалась, Чарли. Потому что была… ну не знаю, глупой девчонкой.
- Тогда я всего лишь пошутила, Уилла. Ты же знаешь, как детям нравится выдумывать всякие забавные истории на такие темы.
- Пять минут назад я бы тебе поверила. – Она положила ладонь мне на щеку и заглянула в глаза с непереносимым восхищением и благодарностью. – Но точно не сейчас. Я знаю, что ты сделала. Как же мне тебя отблагодарить?
На моем плече оказалась холодная рука Джессики.
- Скажи ей, что я ее люблю. Пожалуйста, Чарли. Я больше никогда и ни о чем тебя не попрошу. Когда я умерла, мы с сестрой были в ссоре. Я всего лишь хочу, чтобы она знала, как я ее люблю.
Я скрестила руки и положила ладони на руки Уиллы.
- А знаешь, сюда меня послала Джессика. Так что это она спасла Дастина. Если бы не она, я бы ни о чем не узнала.
Стройное тело Уиллы сотряслось от рыданий, и она накрыла рот обеими руками. С короткими каштановыми волосами и огромными карими глазами она была похожа на эльфа и всегда казалась мне поразительно красивой.